Учитывая, что по ночам я не могу толком спать из-за неумеренных сексуальных аппетитов близнецов, то устаю я так, что даже начинаю жалеть о своем решении жить с ними.
Ну правильно, им-то что?
Они – здоровенные активные парни, с бешеным темпераментом… Меня, маленькую и худую, на них элементарно не хватает!
Но эти мысли как приходят, так и уходят. Тело, не получившее отдыха, но получившее бешеное количество эндорфинов, работает словно на автомате, выдавая новый запас энергии.
Вот только времени на просмотры квартир нет. А час пик, срок , данный бездушным папашей для освобождения жилплощади, уже близок.
Парни бесятся, ищут по знакомым, и даже есть кое-какие варианты!
Но нет времени смотреть.
Лена приглашает приехать во второй половине дня, как раз, когда заканчивается моя утренняя смена в мастерской. Институт я опять пропускаю, потому что там тоже в этот день утренние пары.
Ничего, скоро это все закончится, и я смогу нормально учиться и работать.
Я надеюсь.
Лена выглядит еще круглее. И еще довольнее. Ей рожать скоро, животик красивый такой, большой.
Мы сидим на кухне, пьем чай.
И настолько я опять погружаюсь в ощущение спокойствия, характерное для ее дома, в этот невероятный уют, что размякаю и выдаю всю свою историю. Про близнецов, свои проблемы, свои опасения.
Лена не выглядит потрясенной.
- Знаешь, я еще в Анапе обратила внимание, но не стала тогда спрашивать, - деликатничает она, разворачивая конфетку, - это, конечно, необычно, и я, может, раньше, до встречи с Даней… Но сейчас я на многое по-другому смотрю. И твоя вина в этом тоже есть!
Она смеется, кладет конфету в рот. Жмурится от удовольствия.
- Боже… Знаю, что нельзя, а устоять не могу… Так. Насчет квартиры. Я могу помочь.
Я в этот момент пью чай, и потому не ожидаю предложения.
Осторожно ставлю чашку.
- Лена. Ты и так мне охренительно помогла. Я не могу принять от тебя деньги.
- А я не о деньгах.
Лена улыбается.
- У меня есть жилье. Моя квартира. Она, правда, с не особо новым ремонтом, да и жильцы там как раз были… Но сейчас она пустует. Я тебе ее сдам. По цене договоримся. Она вполне удобная. Двухкомнатная. На первом этаже.
Она говорит, словно убеждает меня. Как будто меня надо убеждать!
Господи!
Я когда-нибудь смогу расплатиться за все добро, что она сделала?
Я встаю с табуретки и иду к ней обниматься.
И плачу.
Вот ведь дурочка, а?
В самых дурацких ситуациях не плакала. В самых сложных. А тут, просто от внимания, просто от бескорыстной помощи чужого неравнодушного человека, слезы на глазах.
- Ну ты чего? – Лена растроганно обнимает и тоже плачет, - черт… Я такая стала чувствительная. Гормоны шалят. Ты сама-то как? Предохраняешься хоть?
- Конечно, - всхлипываю я, - еще с восемнадцати лет на таблетках.
- Ну и молодец. Рановато тебе еще.
