Только Даня и Сергей Юрьевич отличаются в лучшую сторону.

- Досталось тебе, мартышка?

Киваю.

Говорить пока врачи запретили. Вывих челюсти – неприятная штука.

А меня еще и от глотки Сазона минут десять отрывали . Хорошо, что так обошлось. Зубы уцелели."

"Хотя брезгливое ощущение его мерзкой кожи во рту я еще долго буду помнить.

- Твой байк Толясик мне пригнал, кстати, стоит у меня, ждет тебя. Я все думал, вдруг позвонишь, дашь знать о себе, когда устроишься…

Дядя Серега бубнит, а у меня слезы на глазах. Мой мультистрадик, мое красное солнышко! Господи, думала, что все, не увижу больше…

- Ну чего ты там? Хныкать собралась?

Черт, забыла с этой видеосвязью, что собеседник все видит!

Срочно привожу себя в порядок.

Машу рукой. Все в норме, типа, не переживай.

- Как ты вообще там? Толясик сказал, хорошо обосновалась…

Опять киваю. Хорошо, типа.

- У нас, как ты уехала, кипиш был, - рассказывает дядя Серега, - Сазон с ума сошел совсем, весь город перекрыл, пацанов, что в тусовке вашей прыгали, прессовал… Похоже, вообще с катушек слетел… Его свои же прижали очень быстро. Никто не любит сумасшедших, даже если это и законник.

Да и жестко он начал. Людям не понравилось. Стал за прежние порядки топить, типа вору нельзя семью, хату, детей… Ну, ты поняла. Через месяц корону потерял. Подловили на том, что у самого сын есть, требовали отказаться при людях. Он отказался. Но корону все равно снял. И после этого совсем осатанел. Удивительно, что его вообще кто-то поддержал, когда он за тобой рванул.

Я слушаю.

Охреневаю.

Ну надо же. Какие страсти.

- А ты, говорят, ему глотку перервала, да, Элька? Зубами? – дядя Серега усмехается, в глазах одобрение, - ну все, не видать ему положения в зоне.

Баба погрызла. Западло.

Я морщусь. Показываю на челюсть.

- Ну да, понятное дело, просто так не проходит такое, - кивает он, – давай , выздоравливай и приезжай. Тебя ждут все. Спрашивали все время, куда делась.

Я опять морщусь. Спрашивали они. Одно дело спрашивать, а другое – помогать. Из множества моих знакомых и приятелей реально мне помогли только несколько человек. Но зато так, что до конца жизни благодарить.

Конечно, я и сама не хотела никого вмешивать, но все же…

Но тут дверь в палату приоткрывается, появляется Димас, за его спиной маячит Ромка, и я торопливо прощаюсь с дядей Серегой.

Может, я и приеду в Анапу когда-нибудь. Но только к нему. И еще Толика, может, захочу повидать.

- Ну ты как тут, бультерьерчик наш? – Ромка садится рядом на кровати, Димас цепляет стул, устраивается напротив.

Изначально они, конечно, делают попытки полапать меня, поцеловать, но челюсть, жестко вывихнутая и с большим трудом вправленная, а еще рана в боку, куда угодила заточка одного из хмырей Сазона, не дают простора для фантазии.

Я смотрю на них, улыбаюсь.