А после него – раздвигать ноги перед его отцом, а потом перед людьми отца. Очень мне ясно дали это понять. И никакое замужество от этого не спасет. Рустик – мальчик увлекающийся, со мной закусился только потому, что сразу не дала и бегала потом. Как только получит свое, сразу остынет. И тогда я по рукам пойду. И не факт, что в живых после этого оставят.

Пока я осознавала всю глубину жопы, в которой оказалась неожиданно, дядя Серега напряженно курил. А потом полез на антресоль, достал жестянку.

- Документы с собой у тебя?

- Права только и паспорт.

- Больше и не надо. Короче, слушай сюда.

Тебе надо свалить. И прямо сейчас. Не заходя никуда. Ты поняла? Нигде не появляйся. Я дам тебе старый байк, на нем выберешься из города, там автостопом. Вот немного бабок, уж прости, сколько есть. Паспорт нигде не свети, добирайся на своих двоих. Никакого поезда и самолета. Советую куда-нибудь на Дальний валить. Может, они не будут тебя искать. Скорее всего не будут. Щенок этот побегает и переключится на кого-нибудь другого, более сговорчивого. И вообще, посмотрим. Но тебя сейчас никто не защитит, понимаешь? Просто людей подставишь и все. Думай, куда валить будешь. Может, где знакомые есть?

Я сидела, в оторопи и ужасе.

И половины слов не понимала.

Не доходило до меня.

Уехать? Но куда, бл*? Куда? Где меня ждут? Нигде! Я – никто, никому не нужна, никто за меня даже заступаться не будет!

Тут в голове мелькнуло имя: Лена.

Она, кажется, приглашала. И совсем недавно, кстати, приглашала. Мы в директе списывались. И телефон кидала.

Лена! Конечно! Это не Дальний, это средняя полоса, но все равно далеко.

Я не думала больше.

Оглушенная, тормозная, я тем не менее взяла деньги дяди Сереги, мысленно оставив зарубку вернуть обязательно, села на старый , страшенный, как вся моя жизнь, но шустрый байк, и рванула прочь из города своего детства.

И вот ничего не испытывала. Абсолютно. Только страх.

Понимание ситуации пришло на третьи сутки примерно, когда сняла койку в хостеле и наконец-то вытянула ноги.

Понимание и осознание.

Я – песчинка в море, никто. Ни один человек за меня не заступится. А если заступится, то… Я сама себя сожру потом, если что-то произойдет. Я до сих пор не могу в себя прийти от того, что мой знакомый парень, с которым я и не спала даже, просто целовалась пару раз, лежит без сознания на больничной койке.

Просто потому, что со мной общался. Просто потому, что есть на свете избалованный урод и его безумный папаша-извращенец.

Я лихорадочно пыталась придумать, что делать дальше, и никак не могла. Просто не хватало даже мыслей. Наверно, я все еще в шоке была, иначе бы не решила твердо, ехать сюда, в этот город, к беременной подруге. Но в тот момент я подумала, что это неплохая идея. У меня нигде никого не было.