Едва мы подошли, как боковая дверь отъехала в сторону.
— Садись, Пашка, — позвал меня Турок. — И собаку бери, пригодится для легенды.
— Так и подумал.
Внутри сидело несколько крепких парней, ровесников Турка. Трое в гражданской одежде, в спортивных костюмах и ветровках, а пятеро в чёрной униформе с бронежилетами, без опознавательных знаков. Как я понимаю, это группа прикрытия, в случае проблем напялят маски и возьмут автоматы.
Но всё равно, лица показали мне все, значит, кто-то решил, что я должен знать всех.
— Всё готово, — сказал Турок и погладил Сан Саныча, который нагло забрался на сиденье рядом с ним и высунул язык.
— Ты мне ствол лучше подгони, — я протянул руку. — А то мало ли.
— Не положено, лучше возьми вот это, а мы прикроем…
Один из чекистов, сидящих в салоне, подал мне бронежилет.
— Лучше надеть здесь, потом будет некогда, — сказал он."
"Спорить не буду, мало ли, что пойдёт не так. Я начал прилаживать экипировку, Турок объяснял, что от меня требуется, а белая Газель тронулась вперёд.
И я ехал с ними. Окны тонированы и изнутри завешаны шторками, и тёмный город, в котором не горели ночные фонари, я почти не видел. Музыки в машине, само собой, не было, оперативники переговаривались между собой вполголоса, а Туркин читал мне инструктаж о моей роли.
Я его слушал, кивая и переспрашивая некоторые моменты, и даже мысли в голове меня не отвлекали.
А думал я много. За это время, что я оказался в своей молодости, я достиг немалого. Да, события менялись, ведь в них теперь участвовали те, кто должен был погибнуть.
Что-то уже не случилось и не случится, но что-то может произойти раньше, ведь эти события, которые я пытался изменить, не возникали сами по себе, у них были предпосылки, причины. Нехорошие звенья цепочки под названием судьба иногда упрямо пытались встать на свое место, но всё же поддавались моему напору.
Ещё предстоит выяснить, кто сегодня собрался стрелять в отца, но я точно знаю, что как минимум один исполнитель уже никогда в него не выстрелит, ведь об этом я позаботился. Но и тот, кто тогда отдал приказ убить отца, теперь немало встревожен.
Он явно в панике, что о его планах стало известно. Убийца это понимает, судя по тому, как судорожно он избавлялся от своих же подельников, чтобы через них не вышли на него, но всё равно не оставил своей цели.
