Открыв глаза, она тупо уставилась на своего начальника, который с выражением крайнего раскаяния и нерешительности на лице, обхватил ее лицо обеими ладонями. От неожиданности, она даже плакать перестала, удивленно икнув и хлопая воспаленными глазами. Алексей Сергеевич нежно стер слезы, проведя большими пальцами по ее щекам. Ника пораженно отметила, что его голубые глаза, которые всегда казались ей льдинками, на самом деле очень теплые, когда смотрят с заботой, а не с осуждением. Из груди вырвался тихий всхлип, но новой порции рыданий не последовало. Мужчина продолжал гладить ее щеки пальцами и она как загипнотизированная, замерла, не в силах отвести размытый слезами взгляд от его глаз. Незаметно, его лицо оказалось в считанных миллиметрах от нее, а губ коснулось чужое дыхание. Судорожно вздохнув, Ника прикрыла глаза в ожидании, но ничего не происходило. После долгих секунд, когда его теплое дыхание овевало ее губы, Алексей Сергеевич внезапно отстранился и встал, прочищая горло.
— Ника, я прощу прощения за то, что сорвался на Вас, — возвращаясь к обычному бесстрастному тону, сказал он. — Пожалуйста, приведите себя в порядок и можете идти домой.
Ника встала на ватных ногах и побрела в сторону ванной. Отказываясь анализировать свои чувства, во избежание новой порции слез, она умылась ледяной водой и, прихватив свою сумку, отправилась домой.
* * *О его отношениях с женой Андрея Демьянова, Роман знал давно. Правда, Алексей не сказал ему, что именно она была той девушкой, по которой он так убивался. Лишь вскользь упомянул, что они когда-то встречались, учась в университете. Конечно же, как очень дотошный и расчетливый человек, Роман провел воспитательную беседу, когда понял, что Леше и Кате придется тесно сотрудничать во время работы над совместным проектом их компаний. Обе стороны согласились, что конфликта интересов не будет. Его и не должно было быть, ведь Алексей никогда не позволял личной жизни влиять на его работу.
Одиннадцать лет назад Леша, будучи студентом-первокурсником, встретил девушку, которая оставила неизгладимый след в его душе. Будучи семнадцатилетним пацаном, думающим тем, что ниже пояса, он не сразу принял свои чувства, но попробовав множество других девушек, все равно продолжал думать только о ней."
"Катя была из того типа девушек, которыми он никогда не интересовался. Домашняя девочка. Милая, застенчивая и невообразимо красивая. Она краснела, когда он заговаривал с ней, мило опуская глазки в пол, и становилась свирепой собственницей, когда видела его в компании других девушек, меча в стороны соперниц свирепые взгляды, которые могли напугать разве только ребенка. Он наблюдал за ней издалека, зная, что с ней не получится так, как с другими, и оказался прав.
