– Нет уж! Очень длинно и как‑то странно для прислуги. Будешь Дуней! Дуся! Очень хорошо! Гриша и Дуся!

– Я Белла…

– Это – к Лермонтову, а здесь – только Дуся! Хозяйка любит простые русские имена. Она же чувствует себя барыней! Значит, это – твой инструментарий. Все стены, полы, поверхность мебели должны протираться по одному разу в день! Дом огромный, работы тебе хватит.

– А готовить я не буду? – спросила Мирабелла.

– Еще дорасти до кухни надо! Пока – только уборка! – фыркнула она.

Дальше Софья Михайловна показала, куда им нельзя ходить ни при каких условиях.

– А теперь осваивайтесь, отдыхайте. Туалет есть и в подвале, там же, где прачечная, это для вас. В хозяйские – не ходить! Гришу я заберу через часик, наколет дров для камина. Сейчас мне некогда, прислуживать хозяйке надо. Она ужин в гостиную заказала. Я должна все проконтролировать!

Гриша с Мирабеллой вернулись в свою маленькую затхлую комнату и уселись на кровать. Григорий продавил ее своей массой чуть ли не до пола, и Мирабелла чуть не упала на него.

– Извини…

– Да ничего! Как мы тут спать‑то будем? – почесал он затылок.

– Издеваешься?! Какое там спать! Сваливать надо! Что мы делаем?! Зачем мы сюда влезли?! Чужой дом… а мы – прислуга! Семейная пара! Тьфу! Я никогда себя так паршиво не чувствовала! Прислуга – это ужасно. Бедные люди! Пойти на такое можно только от безысходности и большой нужды!

– Это точно, – поддержал ее Гриша, – ну ладно, пол мыть каждый день, а стены‑то зачем?

– Да ты опять не о том! При чем тут стены?! За нас ухватились как за парочку идиотов, которым деваться некуда: вот вам подвал, вот вам тряпки – и вперед! Не рассиживаться! Хорошо еще, картофельными очистками не накормили! Хотя вообще ничем не кормили! Не удивлюсь, если нас угостят объедками с барского стола! Дусей я буду?! Представляешь?! Сама она Дуся! Это нормально, если человека лишают имени?

Гриша рассмеялся в голос:

– Ага, я тоже чуть не рассмеялся, когда наш сухарь в юбке заявила, что прислуга не может носить имя Мирабелла, а вот Дуся – в самый раз! А еще я боялся, что Максим меня убьет.

– Почему?

– Ты не видела, какими глазами он посмотрел на нашу общую кровать?! Я думал, его паралич хватит, он даже побледнел! Ревнует он тебя! – слегка толкнул ее плечом Гриша, отчего Мирабелла чуть не упала с кровати.

– Тише ты! Точно – медведь!

– Извини.

– А сам‑то Максим что сейчас делает? Он с ней в гостиной, они пьют вино… А потом что? Она женщина прыткая, уверенная в себе, и ей не шестнадцать лет. Чего ей ждать? Она непременно вступит с ним в связь! – сказала Мирабелла – и сама испугалась.

– Прямо сейчас? – переспросил Гриша и неловко заерзал на кровати, отчего Беллу опять словно подбросило на волнах."

"– Не трави мне душу! Мне сейчас плохо станет.