Вот поэтому мы будем дежурить по очереди, по три часа. Первым буду я, потом Софи, затем Боб. Если за это время ничего не произойдет, пойдем по второму кругу. И так до упора.
– Нашел себе развлечение, – старчески недовольно проворчал Малкин, но Софи ощутимо ткнула его локтем в бок. Тот от неожиданности охнул и болезненно скривился, но нытье прекратил.
Время снова потянулось, как бесконечная рутина. Кольцов, сидя в штурманском кресле, следил за бегущей по блюдцу экрана индикатора разверткой. Он знал, что время в засаде – это не долгоиграющая жевательная резинка, это пружина, которая может тянуться до бесконечности, чтобы внезапно выплеснуться в несколько мгновений реактивного действия, которое поделит время на до и после. Кто-то будет со щитом, а кто-то на щите. Война – субстанция ненадежная и, главное, переменчивая...
День уже катился к закату, когда из рубки донесся крик американца:
– Есть отметка! Движется от Гибралтара и очень быстро, возможно, действительно глиссер, – безудержно тараторил Малкин, тыча пальцем в лунообразную отметку на экране.
Наконец желтая отметка от гостя слилась с красной «Посейдона». Несколько минут в рубке стояло гробовое молчание, все трое следили за слившимися отметками; наконец желтая дужка отделилась от розовой и, сделав полукруг, двинулась в обратном направлении.
– Что это значит? – сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, тихо спросил журналист.
– Это значит, что это не глиссер, а вертолет, – медленно произнес Кольцов. – Доставил отдыхающего на своей вилле Ларсена. Судя по задержке над яхтой, прилетел не один, а с серьезной охраной.
– Наш радар не может засечь летательный аппарат, – возразила Софи.
– Если он не летит над водой, скрываясь от береговых локаторов, – объяснил этот феномен сыщик.
– А почему днем? – тут же стал раскручивать его на информацию репортер.
– Потому что лететь в кромешной темноте над водной гладью крайне опасно, можно зачерпнуть воды и пойти на корм рыбам. И к тому же в полете в этом случае нет ничего криминального и подозрительного.
– Так это и есть гость? – не унимался дотошный Малкин.
– Нет, это компаньон, – терпеливо ответил Кольцов. – Но гостей дожидаться не будем, тогда перевес сил и вовсе будет не в нашу пользу.
– Так что делать? – в нетерпении спросила француженка.
– Как только стемнеет – будем брать, – Глеб по-русски произнес классическую киношную фразу, которая ни о чем не говорила его партнерам...
Но тем не менее это не помешало репортеру сделать свое заявление:
– Не знаю, что вы там задумали, ангелочки, но я иду с вами. Не для того мне пришлось столько пережить, чтобы в финале остаться с носом.
