— Это происходит на самом деле? Не могу поверить…

— Да уж, занятная история, — сдержанно пробормотал Коган и тоже сел — в отличие от товарища мягко и осторожно. — Расстрел иногда заменяют исправительно-трудовыми лагерями… а вот чем его нам заменили?

— Пока непонятно, — признал Максим, пристраиваясь на кончик своего стула. Было опасение, что сидеть придется недолго. — Добрый совет, товарищи офицеры: постарайтесь сдерживать эмоции и не говорить ничего лишнего — пусть даже вам оно и видится уместным. Что бы ни случилось — это лучше, чем к стенке.

«Хотя как сказать», — мелькнула странная мысль.

— Виктор Михайлович, вы коленвал проглотили? — спросил Сосновский.

— Ах да… — Буторин вышел из оцепенения и плюхнулся на стул.

Ожидание не затянулось. В комнату вошел мужчина среднего роста в легком кожаном плаще и фуражке. За ним следовал Платов.

Все резво поднялись и снова застыли по стойке «смирно». Мужчина подошел к канцелярскому столу, бросил на него фуражку. У него были кавказские черты лица и круглый лысоватый череп. Глаза смотрели внимательно, обезоруживающе.

— Кто Шелестов? — спросил он с небольшим акцентом.

— Я, товарищ Берия.

— Узнали? Хорошо… — Всемогущий нарком мягко подошел, посмотрел в глаза, протянул руку. — Здравствуйте, товарищ Шелестов. Вас зовут…

— Максим Андреевич, товарищ Берия.

Взгляд наркома испепелял. В нем чувствовался какой-то магнетизм. Мысли снова закружились вихрем, пришлось приложить усилия, чтобы лицо осталось невозмутимым.

В ноябре 1938-го Лаврентий Павлович был назначен наркомом внутренних дел. Двумя месяцами ранее получил звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга. С марта 1939-го — кандидат в члены Политбюро. С января 1941-го — генеральный комиссар государственной безопасности. Через месяц — заместитель председателя Совета народных комиссаров, курировал работу НКВД, НКГБ, ряда других наркоматов, держал на контроле внешнюю разведку, армию, промышленность, все, чем жила и дышала огромная страна. Возможно, единственный человек, которому доверял Сталин, он сконцентрировал в своих руках огромную власть, мог влиять на все происходящие процессы…

— Выдержка хорошая, одобряю, — похвалил нарком, прошелся по комнате, поздоровался за руку с каждым членом группы. Никто не оплошал: в глаза заискивающе не смотрел и не мямлил."

"— Поздравляю, товарищи, сегодня вас будет инструктировать сам нарком, — сдержанно пошутил Берия. — Оно того стоит, дело крайне важное. Петр Анатольевич, — он повернул голову, — рассказал мне о вас, и мы пришли к выводу, что стоит попробовать. Нельзя в этом деле использовать кадровый состав наших органов, со временем вы поймете почему. Будем откровенны: ситуация на западной границе тяжелая и неустойчивая.