Такое постороннему человеку тяжело осознавать, а быть причастным…
– Мила Евгеньевна, – зовут меня ученики и это заставляет меня взять себя в руки.
– С вами все хорошо?
– Уважаемые ученики, на сегодня занятия отменяются. Мне срочно нужно уехать. Если Светлана Викторовна сможет подменить, то она придет сейчас. А пока что сидите и заканчивайте картину. Я поговорю с заведующей, чтобы она связалась с вашими родителями.
Быстро собираю вещи и спешу на выход.
Быстро обрисовываю Свете проблему, и она соглашается взять моих ребят.
– Если нужно будет, ты бери отгулы.
– Хорошо. Спасибо.
– Держись там.
Благодарно улыбаюсь ей и уезжаю на такси в больницу.
Когда я встречаю врача, мне по новой с медицинскими терминами поясняют состояние Германа, а я и слышать ничего не способна. Смогу хоть как-то успокоиться, только увидев своего мужа.
Слова практически пролетают мимо моих ушей, пока я считаю секунды. Но последние зацикливаются и повторяются раз за разом.
– Так что, можете быть спокойны.
– Спокойна? – повторяю за врачом.
– Да. Жизни вашего мужа ничего не угрожает.
– Я поняла. А сейчас, я могу его увидеть?
– Можете. Но недолго. Он не проснется до вечера, поэтому…
– Хорошо, я вас услышала. Я просто хочу его увидеть.
Он указывает рукой на дверь с цифрой семь и так как я надела на себя халат, бахилы и шапку еще до этого, я тут же вхожу."
"Больничный запах сильный и немного отвращает. Но стоит увидеть Германа, все остается на заднем плане. Ничего больше не имеет значения.
Только он, лежащий на узкой кровати.
На каждый шаг сердце сжималось сильней и сильней. На коже лица до сих пор виднелись черные мазки от дыма. Кисти рук были в царапинах. А на плече, так как он был накрыт не до самой шеи, бурая кровавая ссадина. Больше похожая на синяк.
– Что это?
Врач подходит чуть ближе и поняв, о чем я спрашиваю, отвечает.
– Судя по тому, что мне рассказали, на него что-то упало.
– Мне сказал полковник, что на поясницу, а не…
– Дважды упало. В первый раз была повреждена нога, во второй уже поясница.
Киваю в знак понимания, но мысль о том, что он пережил, бьет наотмашь. Когда он узнает, что у него ничего не вышло, он будет в отчаянии.
– Можно вас попросить, оставить меня с ним?
– Конечно.
Стоит двери закрыться, я подхожу к нему еще ближе. А когда, лишь сантиметры разделяют нас, я не выдерживаю, склоняюсь к Герману и аккуратно, чтобы не навредить целую в висок, затем в скулу, лоб, глаза… Просто легкие прикосновения, но мне необходимо ощущать, что он со мной.
