– Ничего, вырастишь! Ты же говоришь, что больше меня зарабатываешь? Вот и работай! – хмыкнул Никита.
Помолчал, смачно затягиваясь так, что у меня запершило в горле, и продолжил:
– И не мешай мне! Не звони! Я в тёплой стране, в красивейшем городе, ночью в прекрасном отеле занимаюсь любовью с восхитительнейшей из женщин! Зачем ты нас тревожишь?
– За что ты так с нами? – вытолкнула из себя самый страшный свой вопрос.
– Как? Что ты разводишь трагедию на пустом месте? Сама виновата! Тяжёлый ты человек, Соня!
И положил трубку.
Просто, скотина, положил эту чёртову трубку! Как ни в чём не бывало! Будто это нормально – обворовать жену и ребёнка и укатить с любовницей отдыхать! Будто в этом нет ничего особенного и криминального! Ну, пожил с одной женой пять лет. Надоело. Теперь поживу с другой. Мотылёк, блин. Опылитель. Лёгкий он. Ага. За чужой счёт.
Легко быть лёгким и воздушным, когда кто-то решает за тебя все бытовые проблемы. Кто-то добывает деньги и каждый день готовит еду. Думает об одежде и о счетах за коммуналку.
Тяжёлая я для него!
Меня трясло от ярости!
Глаза буквально застилала алая пелена. Я задыхалась от злости.
Хотелось крушить всё и ломать, сметая препятствия на своём пути."
"Хотелось причинить ему такую же боль, как у меня в груди. Чтобы ему также жгло глаза и сжимало сердце! Чтобы у него также холодели руки от боли и ярости, и горело в груди от бессильной злобы! Чтобы также сжимало виски, и он также задыхался от отчаяния!
Пока я пыталась перебороть свою ярость и осознать, как и на какую сумму он меня обворовал, время неумолимо приближалось к полуночи.
Нужно собираться!
Я достала сумки, которые случайно не выкинула после прошлого нашего переезда. И ринулась сгружать наши с Анютой вещи. Нужно забрать всё. Теперь неизвестно, когда я смогу купить что-нибудь новое.
Руки мои тряслись, и я отложила Анютины вещи в сторону. Вначале сгребу все своё.
Распахнула шкаф и наткнулась на костюмы Никиты. На его джинсы и футболки!
Тяжёлый я человек!
Ты, милый, даже не представляешь насколько!
С яростью, чуть ли не рыча, я хватала его тряпки и сваливала в одну кучу на полу. С остервенением топталась на этом барахле, вымещая на нём свою ярость!
Кстати! Вот и пригодился мешок для трупов!
Запихнув все его вещи в оставленный свекровью полиэтилен, я залила его белизной. Но этого мне было мало!
Сбегав на кухню, я высыпала в мешок пачку муки.
Затем попинала как следует это всё, представляя на месте мешка своего… какого своего?
Уже чужого, этого предателя!
Немного полегчало.
Настолько, что я смогла собрать свои и Анютины вещи по сумкам. От злости содрала шторы и вместе с покрывалами и пледами тоже упаковала с собой.
Не оставлю ни тряпочки!
В изнеможении упала на кровать, уронив все ещё трясущиеся руки.
