Прибегают санитары, вкалывают тебе успокоительное и тебя закрывают, а я, как любопытный маньяк, все равно добиваюсь от тебя ответов.
— Меня отпустит? — руки на моих коленях дрожат от перенапряжения.
— Да. Исповедь для этого и придумали, чтобы было легче.
— Давай, — закрываю глаза, — вкалывай свою дрянь.
— Тогда ложись на диванчик, — встает и шагает к двери. — Я через пять минут вернусь.
Я будто в каком-то абсурдном сне, который никак не закончится. Я лежу на диванчике среди хаоса и жду странного психиатра с волшебным укольчиком, чтобы выплеснуть ему под дурманом что-то кроме дикой злости.
— Закатай, рукав.
Вздрагиваю от тихого голоса Игоря, который садится на край диванчика. Он перевязывает мою руку жгутом, вводит тонкую иглу шприца с желтоватой жидкостью.
— Тебе покажется, что рука немеет.
Но немеет не только рука, но и все тело, а после на меня наваливается дикая слабость.
Игорь подкатывает кресло к диванчику, копается в телефоне и из динамиков раздается тихое тиканье.
— Пока просто слушай.
Мозг в голове будто разжижается, а тела я вообще не чувствую, и тихое тиканье утягивает в мягкий и густой поток транса.
— Матвей. Ты спокоен, умиротворен.
И да, во мне больше нет ярости. Во мне в принципе нет никаких сейчас эмоций.
— Мы можем вернуться в тот вечер?
— Да…
— Где ты сейчас?
— В гостиной, — шепчу я. — В кресле.
Я чувствую под рукой не дермантин дивана, а мягкую ткань подлокотника. В гостиной полумрак, и я смотрю прогноз погоды. Нет. Я просто пялюсь на мужика в костюме на фоне карты и значков осадков.
Послезавтра возвращается Ада с Лилей.
— Я только поужинал.
— Что у тебя было на ужин, Матвей?
— Я заказал китайской еды, — тихо отвечаю я. — Острую лапшу с говядиной. И у меня сейчас изжога. Я выключаю телевизор, беру телефон, чтобы позвонить Аде, но…
Палец замирает над контактом жены, когда раздается противный звук домофона, а на экране смартфона высвечивается сообщение.
Ия: “Это я, и я знаю, что ты дома.”
Глава 27. Всё было не так
Я смотрю на себя со стороны.
Я сижу в кресле, откладываю телефон и вновь пялюсь в телевизор. Ничего не знаю, меня нет дома.
Изжога нарастает. Отрыжка дерет горло крупной наждачкой, и я с трудом сглатываю. Зря я заказал китайской еды.
Мне даже лень встать и выключить домофон, который продолжает противно тренькать.
Какая же она настырная.
Телефон вновь вибрирует, и встаю.
Через несколько секунд я отвечаю по домофону:
— Что?
— Открывай, медведь, сова пришла, — голос у Ии легкий и веселый. — Зарос там, поди, пылью. Я тебе кое-что принесла.
— Что?
— Какой ты зануда, Матвей, — Ия смеется. — Принесла кое-что от Лили.
— Не понял.
— Открывай.
Я, который стоит в стороне за всем этим наблюдает, хочу рявкнуть, чтобы тот Матвей из прошлого послал гадину.
