Спросите
отца Андрея…
— Вы не
понимаете, — незнакомец отшатнулся вбок к перилам, — не мучьте меня, зачем меня
мучить? — рот его болезненно искривился, а глаза разом потускнели."
"— Да, к отцу
Андрею, он не откажет, — еще раз повторил Антон, глядя, как незнакомец медленно
пятится, с тихим шуршанием обтирая перила.
— Вы не
понимаете, — мямлил незнакомец слабеющим голосом, — то, что находится внизу,
подобно находящемуся внизу, ради выполнения чуда единства… Камаель поддержит
вас, Гимель научит, Далете успокоит…
— Он вам и
водосвятный молебен отслужит и панихиду выправит, — продолжал Антон, все еще
встревоженный, но уже упокаивающийся на гребне собственных слов, как-то
незаметно вдруг связавших его с таинственными и умиротворительными действами
там за белыми соборными стенами. Смысл слов незнакомца по-прежнему не проникал
в него, но веяло от них в лицо чем-то чужим, вязко ознобным, и руки словно
погружались в холодный ил у придонных камней. Антон уцепился взглядом за
возносящееся пятиглавие с золочеными крестами и, не думая, зачем это делает,
перекрестился.
— Избегай
голубоватой тусклости! — прошипел незнакомец уже в полном отдалении. — Если
пойдешь к ней — вернешься к новой жизни, рождению, старости, болезни и новой
смерти без озарения… — фигура его извернулась штопором и неуловимо быстро
скользнула за спины приближающейся к Антону парочки юнцов, оседланных змейками
плеерных наушников, и потом, когда юнцы миновали Антона, она уже себя не
обнаружила — исчезла, испарилась, словно опять шагнула в шумящее внизу водой
заперилье…
Город, он всех
сводит с ума, — подумал Антон и хотел уж было пойти прочь, но вдруг с ним что-то
произошло: внутри помутилось, — словно кто-то схватил его и с бешеной скоростью
стал наклонять из стороны в сторону, — перед глазами все покрылось туманом и
поплыло… Он пошатнулся, ухватился за перила… Ему показалось, что он падает, уже
упал… Или только показалось? Иначе кто-нибудь обязательно подошел бы, выказал
свое равнодушное участие… Никто не подошел… Значит, не упал… Просто на
мгновение потерял сознание… Антон попытался поднять глаза и увидеть Собор, но
не смог. Эта безпомощность испугала — жутко, до самой глубины. Мысли взорвались
паническим облаком пыли и запорошили сознание… Антон пытался поймать в этой
безумной взвеси какие-то спасительные слова, расставить их в нужном порядке…
""Господи!"" — наконец вырвалось у него. И более ничего… Лишь крепостная
стена и продолжающая ее стена Собора… Он их увидел! Осознание этого принесло
облегчение, буря в голове утихла.
