Головная боль не отпускала ни на минуту. Я зажмурился и потёр глаза.
– Мне пора.
– Стой, подожди, Джером.
Он молчал.
– Кэмерон сказал, что ты пытался меня спасти. Нёс на руках, пока я был без сознания. Я хотел тебя…
– Забей, – перебил он.
– Всё равно поблагодарю. Спасибо тебе. – И, пока Джером не отключился, я проговорил: – Как я могу с тобой связаться? Откуда ты звонишь?
– Пока, Хитклиф.
– Джером, пожалуйста!
Он бросил трубку. Я чуть было не закричал, матеря весь белый свет.
Не хотелось возвращаться наверх. Я присел прямо там, за шторой, вцепившись в волосы, и закачался в такт произнесённым словам.
– Я справлюсь, – успокаивал я сам себя.
Поднявшись в комнату, я попытался натянуть фальшивую улыбку, чтобы не пришлось ничего рассказывать, но ребята были так взбудоражены, высматривая что-то на экране ноутбука Оливера, что даже не заметили меня.
– Как это вообще возможно? – воскликнул Оливер. – И нам ничего не рассказал!
– Сейчас он вернётся, и мы всё узнаем, – миролюбиво проговорил Леон, успокаивающе хлопая Оливера по плечу.
– Может, он тоже ничего и не знает.
– Как это не знает, Ви?!
– Не повышай на меня голос, – ровным тоном произнесла Оливия.
Я застыл на месте, предчувствуя неладное. Леон первым заметил меня. Он улыбнулся и спросил, указав на экран:
– Готье, что это?
Оливер повернулся и накинулся следом:
– Что происходит? Почему ты нам не сказал? Мы ведь всё обговорили, когда подавали заявку на поступление!
Да что у них произошло?
– Оливер, успокойся.
Но Оливер, подвинув ко мне ноутбук, требовательно спросил, перебив сестру:
– Почему Гедеон написал четвёртое сопроводительное письмо для Скэриэла?! И почему он вызвался быть его наставником в Академии Святых и Великих?!"
