Темная кожа, крупный нос и полные губы говорили о том, что это представитель негроидной расы, но глаза совсем не вписывались в образ. Невероятно глубокий серый чистый цвет радужной оболочки гипнотизировал. Расплавленное серебро — вот на что это было похоже.
Мужчина подмигнул, чем мгновенно смутил. Быстренько глянув в другую сторону, увидела еще одного темнокожего мужчину, чуть ниже первого и плотнее сложением, но с такими же зеркальными потрясающими глазами.
— ДартФао, мне долго ждать? Отойдите от женщины.
Одновременно с этим истеричным выкриком дверь распахнулась, и вошли двое. Пожилой дядечка, очень напоминающий буддийского монаха, обежал взглядом аудиторию. Остановился на машине, потом глазки прошлись по мне. Понимающе кивнув, он шустро устремился вперед и застыл у автомобиля. Обследовав ее снаружи, «монах» в длинном белом балахоне потыкал по металлу, осмотрел место водителя и нырнул в салон. Шустрый дедушка.
Второй мужчина не спешил. Узкие монголоидные глаза холодно глянули на преподавателя, что жаждал моей крови.
— Декан ДолСоу, — по-армейски гаркнул он, — отставить попытки уничтожения пришлых. Возьмите себя в руки. Еще не хватало, чтобы наши студенты брали с вас пример и тряслись при виде обычной женщины.
Все я была покорена этим мужчиной. Кажется, моё смертоубийство откладывается на неопределенный срок. И подумайте, эта истеричка огненная — декан. Сумасшедший мир. Кто таких на голову больных магией наделяет, да ему коробок спичек в руки дать страшно.
— Девушка, выходите к нам, давайте знакомиться, — выбравшись из машины «монах» потряхивал моими документами, зажатыми в старческих, но еще крепких цепких руках.
Выходить совсем не хотелось. Вот вообще! Чуть выглянув из-за спины прикрывающего меня мужчины, отрицательно покачала головой и подозрительно покосилась на сумасшедшего декана. Тот насупившись неотрывно следил за мной взглядом, нервируя и без того перепуганную бедную меня.
— Ну, что же вы, — пожурил меня дедок, — вам совершенно нечего боятся.
— Ага, как же, — непроизвольно вырвалось у меня, — совсем нечего, кроме как быть обжаренной с двух сторон до корочки.
Говорила я шепотом, поэтому услышали меня лишь те мужчины, что прикрывали с трех сторон. Послышались глухие смешки, которые почему-то не просто задели, а сильно обидели.
— Вам бы на моем месте оказаться, — огрызнулась я жалким голоском, буравя чумного декана тяжелым взглядом, — я бы посмотрела, как бы вам смеялось.
— Успокойтесь, девушка, никто не смеется, — послышалось приглушенное над головой, скрывший меня за своей спиной мужчина обернулся и, мягко дернув за руку, вытащил вперед. Испугавшись остаться без защиты, я взвизгнула и прижалась к широкой мускулистой груди спиной.
