Надо выше, больше, лучше.
Расспрашивает, как мне живется в чужом доме и как мы будем за все это расплачиваться, теперь ведь у нас в семье никто не работает.
— Я поищу подработку, — говорю ей.
— А учиться ты когда собираешься? Да и куда тебя возьмут, Соня? Что ты умеешь?
— Не начинай, пожалуйста.
— Откуда у тебя эти сапоги? — обращает внимание на обновку. — Тоже прокурор подарил?
— Это я подарил, здравствуйте, — входит Платон.
У меня сердце останавливается. Не дождался, когда я позову. Да я бы и не позвала, наверное. Мне так страшно, капец просто. Его ладонь обжигает мою спину через блузку.
— Платон Калужский, — представляется он моей маме. — Сын прокурора и парень вашей дочери.
— Парень? — у матери округляются глаза. — Что значит «парень»?!
— Это значит, что мы встречаемся с Софией. У нас отношения, — поясняет он.
Я сейчас в обморок упаду. Ненормальный! Хорошо, что я сижу. Меня покачивает даже в таком положении. Он не находит ничего лучше, как подкрепить свои слова и поддержать меня, взяв за заледеневшую ладонь. Мама смотрит, как я цепляюсь за его руку. Она открывает — закрывает рот в попытке что-то сказать.
— Как ты могла? — вдруг выдает она. — Маленькая, неблагодарная дрянь. Я всю жизнь тебя воспитывала, примеры показывала, что бывает с такими соплячками, которые торопятся прыгнуть в койку к парню. Все это мимо ушей, да? Мать в больницу, ты в загул?!
— Мама! — подпрыгиваю с места.
— Зачем вы так? — Платон защищает меня. — Я люблю вашу дочь, она любит меня. И нам не по десять лет. Мы оба прекрасно понимаем всю ответственность за наши отношения.
— Любит он. Знаю я, каким местом ты ее любишь! Сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — спокойно отвечает.
— А ей нет еще!
— Я знаю. Между нами еще ничего и не было, но даже если бы было, мы не нарушаем закон. Возраст согласия — шестнадцать лет, и вам, как инспектору ПДН это прекрасно известно. Будь я сильно старше, согласен, были бы вопросы. А так, извините, я свою ответственность и здесь прекрасно знаю. К тому же у Сони скоро день рождения, — улыбается Калужский.
— Как ты могла? — мама продолжает гнуть свою линию. — Я сколько раз тебе говорила, забудь! Твоя обязанность учиться! Как же это мерзко! Позволила ему прикасаться к себе. Тебе не стыдно?!"
"— Мам, да что ты накручиваешь?! — мне хочется плакать. — Я люблю его, да. Это правда! Люблю, понимаешь?! Он хороший. Он поддерживает меня, помогает. И с учебой тоже.
— Конечно хороший. Все вокруг хорошие, а мать у тебя плохая!
— Прекрати, я так не говорила, — моргаю, смахивая с ресниц слезы.
Говорила же я Калужскому, что это плохая идея! Она не примет никого рядом со мной, ни друзей, ни тем более парня. Ей и Эля не понравится, если я их познакомлю, но я не стану.
— Ты своим поведением мне это прекрасно демонстрируешь.
