Огненная волна обожгла горло, но не принесла облегчения.

«И ведь провел операцию блестяще,» — продолжал терзать себя Крылов. — «С такой скоростью, с такой точностью… Я бы так не смог. Даже близко.»

Животная, испепеляющая злость боролась с холодным, профессиональным восхищением, и от этой борьбы становилось еще противнее.

«Писать донос Журавлеву? Но что писать? Что Подмастерье оказался на голову талантливее и смелее меня? Что я струсил, а он — нет? Что местное начальство теперь молится на него? Журавлев меня же и выпорет за такую 'работу»."""

"К его столику, виляя бедрами, подсела женщина неопределенного возраста в вызывающе короткой юбке и с толстым слоем дешевой косметики на лице.

— Скучаешь, милый?

Крылов даже не взглянул на нее. Просто молча кивнул. Достал из кармана несколько мятых купюр, бросил на липкий стол.

— Пошли.

Они вышли из бара и растворились в темной, грязной подворотне. Виктор Крылов, подающий надежды Целитель третьего класса из Владимира и никому неизвестная проститутка из Мурома.

* * *Утренняя пятиминутка в ординаторской хирургии началась для меня как обычно.

Пока я щелкал мышкой компьютера, проверяя пациентов, Шаповалов стоял у белой маркерной доски, методично разбирая план на день.

Ординаторы сидели полукругом. Величко, Фролов и Борисова делали вид, что усердно записывают, хотя Фролов откровенно клевал носом после ночного дежурства.

Славик, наоборот, сидел прямо, как аршин проглотил, и ловил каждое слово.

Крылов демонстративно скучал, давая понять, что вся эта провинциальная рутина ниже его уровня. Выглядел он неважно. Похоже вчерашний вечер у него чересчур удался.

Я поморщился

— Итак, коллеги, — закончив с плановыми операциями, Шаповалов повесил на магнитную доску рентгеновский снимок. — Последний пункт. Мужчина сорока двух лет. Жалобы на периодические, тупые боли в правом подреберье, усиливающиеся после приема жирной пищи. УЗИ показало… что бы вы думали?

Он обвел взглядом аудиторию и, словно давая шанс реабилитироваться, остановился на Крылове.

— Виктор Альбертович? Ваше мнение?

Ага, дает ему спасательный круг. Простой, классический случай, чтобы тот мог блеснуть эрудицией и немного восстановить лицо после вчерашнего унижения.

Крылов встрепенулся. В его глазах, до этого тусклых и безразличных, мелькнула надежда.

— Очевидно, хронический калькулезный холецистит, — уверенно, почти снисходительно, заявил он. — Классическая клиническая картина. На УЗИ — множественные конкременты в желчном пузыре. Показана плановая лапароскопическая холецистэктомия.

— Хм, — Шаповалов сделал долгую, многозначительную паузу. — Кто-то думает иначе? Величко? Борисова?

А вот и ловушка. Это был не спасательный круг. Это была проверка. Он не спрашивал единственно верный ответ.