У меня же складывалось впечатление, что Лакшери и Аня винят в неудаче меня. Что, опять же, весьма и весьма странно. Идея этой авантюры была не моей. Она и тогда казалась мне авантюрой, сейчас же выглядела форменным безумием. Нет, я виноват только в том, что поддался на их уговоры и сорвался в очередную вылазку, поставив на карту всё.
Включая собственное благополучие и жизнь, да и рисковал не меньше остальных, а может и больше. А неудачи и неприятности… Они случаются регулярно, что характерно, со всеми, а не только со мной. Если мои подруги решили обвинить во всём меня, думаю, стоит задуматься, насколько наши отношения близки. Я вообще-то ни к кому в компаньоны и напарники не набивался. Пусть себе устраивают свои детские бойкоты.
Так и прослонялся весь день, а потом долго не мог уснуть от лезущих в голову мыслей — мозг никак не желал отключиться от всех событий, что навалились на меня за эти выходные. Это толкнуло меня на то, чтобы пойти поискать снотворного. Через несколько минут я уже стоял и стучал в окованную металлом дверь тремя этажами выше.
— Ты? — дверь открыла Марианна в халатике.
Я сглотнул, скользнув взглядом по женственным изгибам бёдер и груди. Память подкинула мне ворох живых воспоминаний, как мы с ней и в каких позах зажигали.
— Чего тебе нужно, Орк? — на мордашке, словно позаимствованной у топ-модели, застыло удивление.
— Самогон есть? — спросил я как можно более нейтральным тоном.
Марианна закусила губу и не сумела скрыть выражение досады.
— Один за литр, — наигранно недружелюбно ответила она, словно невзначай проведя рукой по бедру. — Сколько тебе нужно?
— Три, — я отсчитал в кармане три спорана и всыпал в ладонь красавицы.
Цена была сумасшедшей, но мне сейчас было нужно. Вернувшись в свою подвальную каморку, в одиночестве, что характерно, так как проигнорировал все призывные и провокационные взгляды и намёки Марианны. Приняв на грудь немного «снотворного», я растянулся на своём матрасе и наконец смог остановить круговорот мыслей, одна тяжелей другой.
Утро понедельника из-за недосыпа и похмелья выдалось тяжёлым. Блин, из чего Кназ гонит свой самогон? Или это роковая и красивая раба любви Марианна решила меня травануть из-за полноты чувств и общей драматичности картины? Оставив этот животрепещущий вопрос открытым, решил вставать.
С трудом поднявшись, я привёл себя в порядок. Выпил живуна, умылся и, в общем, пришёл в себя, отправившись на занятия. Однако стоило мне только выйти в холл Замка, как меня остановил один из бойцов Ордена. То, что он не в духе, было видно даже через его балаклаву.
— Общее собрание во дворе, — коротко сказал он. — Присутствие обязательно. Поторопись.
