Скосил глаз, увидел, как со стороны дымящихся руин, что остались на месте штаба, приближается улыбающийся во весь рот Шуст.
– Карат, ты только не шевелись. Раз очнулся, значит, все нормально будет, оклемаешься. Я тут кое-что принес, вколю тебе, вырубишься и поедем.
– Стой, – постарался произнести погромче, но вышло немногим звучнее шепота.
– Стою. А чего стою и сам не знаю.
– От… Откуда ты взялся? Ты ведь ушел. За периметр ушел."
"– Неправда, не ушел, а только собирался уходить. Но решил передумать. Мины и все такое. А потом тут начался концерт, закрутилось-завертелось.
– Постой… Валяется… Отсюда никто не смог уйти?
– Если бы никто не ушел, мы бы с тобой оружейными олигархами стали, нам бы фотомодели картошку жарили и пятки чесали.
– Что со мной?
– Ты очень хреново выглядишь.
– Я понимаю, что человек, в которого выстрелили из гранатомета, не может выглядеть хорошо.
– Из гранатомета?! Это многое объясняет.
– И?
– С ногами у тебя все плохо.
– Обе?
– Да нет, целые, не оторвало, но потрепало нехило.
– Я говорю, досталось обеим?
– Ага. Порвало и левую и правую.
– Это хорошо…
– Да что же в этом хорошего?!
– Одной все время не везло. Ей вечно доставалось по полной, а второй ничего кроме царапин. Думал уже отрезать, очень уж невезучая. Но теперь оставлю.
– Ха! Да тебя на юмор пробивает – хорошая примета.
– Он мой, его Грандом зовут.
– Здоровый. Смотрит на меня, прям глазами прожечь хочет. Хочет, чтобы я его покормил.









