Санек 3

Да и заметил я этот самолёт, появившийся в моем прицеле непонятно откуда, в последний миг. Да, я успел засадить в бомбардировщик короткую очередь, которую он не пережил, но и сам схлопотал в ответ не меньше. Пулеметный огонь вражеского бортстрелка мой самолёт, можно сказать, не пережил. Нет, я смог удержать его в воздухе и даже вышел из боя, свалившись в крутое пике, из которого выбирался с неимоверным напряжением сил, но это уже не имело большого значения. Сам не понимаю, как я остался в сознании и не вырубился от страшной боли в ногах, куда угодили пули противника, перетерпевая при этом ещё и запредельные нагрузки во время последнего манера.

И тем более не понимаю, как мне удалось плавно даже не посадить, а уронить свой самолёт на водную гладь Невы. И совсем уж в недоумении, как я смог с перебитыми, висящими на тонких полосках кожи ногами открыть фонарь и вывалиться из тонущего самолёта.

В живых я остался только благодаря стечению счастливых для меня обстоятельств. Повезло, что я уронил свой самолёт метрах в десяти от военного катера. Ещё больше повезло, что ребята, ведущие огонь из счетверенной пулеметной установки по самолётам противника, отвлеклись от этого интересного занятия и выловили меня из холодных вод реки.

А совсем уж нереально повезло, что командир катера, рискуя угодить под трибунал за невыполнение боевой задачи, сразу после того, как мне перетянули ноги ремнями в попытке остановить хлещущую кровь, оперативно доставил мою тушку в ближайший госпиталь. Только благодаря этому пусть мне и ампутировали ноги ниже колен, но жизнь при этом спасли.

Правда я ничего этого, кроме посадки самолёта (и то урывками), не помню. Я уже был без сознания и даже после операции в госпитале очнулся не сразу, а провалялся в беспамятстве не меньше трех дней.

Таким меня и нашел Абрам Лазаревич и, конечно, тут же развил бурную деятельность и нагнал сюда всех более-менее известных врачей, которых только смог отыскать в городе. Очень уж он переживал за моё здоровье, да и испугался нехило, ведь, как ни крути, а на мне много что завязано, и сдохни я сейчас, возможно, ему бы прилетело за то, что он не успел остановить меня и не отстранил от полётов. Не знаю, может, конечно, он просто переживал за меня как за друга, и я остальное себе надумал, да это и неважно на самом деле, главное, что он за мной ухаживал как за дитем малым, не оставляя одного ни на секунду.

Только после недели пребывания в госпитале врачи дали добро на перевозку меня в Москву, где, по словам Абрама Лазаревича, меня уже с нетерпением ждали. На самом деле мне тогда было как-то ровно параллельно, где лечиться и кто меня там ждёт. Вот пофиг было, и все тут. Гораздо больше меня волновало, как отнесется ко всему этому Кристина, ведь я теперь безногий.