– Не уехал? – лепечу, заранее зная ответ. – Я ведь так опоздаю, – злюсь, хотя должна бы бояться.
«Я ее не обижу», – проносятся в голове слова Альберта, которые слабо, но все же проникли сквозь щель на балкон, где я пряталась. На что он рассчитывал? Ждал, когда я выскочу и брошусь на шею вызволителю?
Нет уж! Я помню, как Туманов вел себя в ЗАГСе. И сейчас играет со мной: сначала амбалов подсылает, а следом сам приходит весь такой хороший и благородный. Загоняет жертву, чтобы потом изобразить ее спасение.
– Неа-а. Стоит вон на месте, как памятник… твоей безвременно почившей свободе, – с грустью тянет Стася. – Может, все-таки по пожарной лестнице? – оглядывается и смотрит на меня сочувственно.
– Представь, как я буду выглядеть там среди бела дня? В разлетающемся платьице, – нервно прыснув смехом, закашливаюсь. – Соседи или ментов, или дурку мне вызовут, – заставляю подругу захихикать. – Так пойду. Пока во дворе оживленно, бабули с детьми гуляют, проскочу. Мне бы в тот дом устроиться – и точно никто не найдет! Ты только Павлику ни слова не говори! – спохватываюсь я, стрельнув в Стасю предупреждающим взглядом.
– Не скажу. Я ведь не выдала ему, что ты у меня все-таки осталась, – бубнит обиженно. – Пашка беспокоится о тебе, приехать хотел, но я переубедила. Думаешь, это он сдал тебя? Да ну, Лерусь! Вы же любите друг друга! – восклицает, а я морщусь то ли от звука ее голоса, то ли от самой фразы.
– Трус твой двоюродный брат, Стася, уж прости, – не выдерживаю я. – И любовью там даже не пахнет, – подытоживаю с обидой. Неприятный яд разливается по венам. – Ладно, я все-таки пойду. Иначе на работу не примут. Зачем им такая непунктуальная няня? Чему малышку научит? – хмыкаю я и подсознательно готовлюсь к новому для меня амплуа.
Я же справлюсь с ребенком? Все лучше, чем попасть в лапы Альберту.
– А вдруг он заметит тебя из машины и узнает? – справедливо спрашивает подруга.
Вздохнув, стаскиваю с себя и так мокрое, помятое и потерявшее вид платье. В одном белье иду в комнату и нахожу в рюкзаке широкие джинсы. Вспоминаю, что видела у Стаси пару мужских футболок – она в таких дома ходит. Выбираю самую невзрачную и накидываю на себя. Хвост прячу под старой кепкой, которую обнаружила еще вчера на балконе. Дополняют пацанский образ кеды.
– Гуддини, елки-палки, – выдыхает Стася. – Думаешь, прокатит опять?
– Выбора нет.
На дрожащих ногах преодолеваю лестничные пролеты, напираю плечом на дверь подъезда и выхожу во двор, щурясь от яркого солнечного света. Здороваюсь с бабульками на лавочке, которые изучают меня с подозрением, но вспомнить не могут."
"Мазнув взглядом по серебристому внедорожнику, задерживаюсь на опущенном стекле со стороны пассажирского места.
