Ему удалось обмануть не только врачей — он и сам поверил в то, во что так хотелось верить. Пустяки, временная усталость, все пройдет…
Никто не уходил раньше времени, никто не мог добровольно расстаться с тем необыкновенным ощущением, которое приходит к человеку лишь в тот миг, когда черная бездна, испещренная огнями звезд, превращается в бешеный хоровод, заворачивается в спираль уплотненного пространства, вызванную к жизни его собственным разумом. В этот миг человек чувствовал себя Богом.
Но в этот раз все было не так. Он ощутил это перед самым началом второго разгоночного броска.
Словно в великолепной пространственной симфонии прозвучала фальшивая нота.
Значительно позже, лежа один в своей каюте, он попытался понять, что же, собственно, произошло. Приборы ничего не показали. После того как корабль вышел в обычное пространство и стал готовиться к следующему броску, зафиксированное бортовым компьютером отклонение оказалось в пределах нормы.
Ленц рассчитал дополнительную поправку, ввел ее в машину и не счел нужным доложить капитану об этом незначительном происшествии, хотя в тот вечер понял, что происходит нечто весьма странное и причина нарастающей угрозы, которую он ощутил всем своим существом, не есть результат его ошибки, она находится где-то вовне.
Он чувствовал ее присутствие, но не смог бы оформить в точные слова свои смутные ощущения — просто что-то пошло не так.
Над дверью вспыхнул зеленый огонек. Мягкий звук зуммера сообщил Ленцу о посетителе. Даже не удосужившись встать с дивана и узнать, кто пришел, Ленц нажал на подлокотнике кнопку, открывающую дверь. Члены экипажа частенько навещали друг друга во время рейса, не беспокоя себя предварительным сообщением по корабельному фону, но вошедшего человека он не знал. Ленц сел, растерянно нащупывая халат и чувствуя себя неловко под пристальным оценивающим взглядом вошедшего, высокого, элегантно одетого мужчины.
— Простите… Я думал, это кто-то из наших…
— Не стоит извиняться, Антон Виртович. Это я должен извиниться за свое неожиданное вторжение.
Больше всего Антони поразило отчество «Виртович», услышанное из уст незнакомца. Никто и никогда не называл его так. У него на родине человеку вполне было достаточно одного имени.
— Вы знаете, как зовут моего отца? — растерянно спросил Антони, справившись наконец с застежками халата.
— Я знаю даже, что это ваш последний полет, и, возможно, он станет последним для всех нас.
— Кто вы такой?"
"— Я сотрудник службы безопасности. Капитан Неверов.
— Я что, арестован? — спросил Антони, не сумев скрыть дрожи в голосе.
— Помилуйте, господин Ленц, за что?
— Тогда чего вы от меня хотите?
— Всего лишь информации. Мне показалось, что после второго прыжка дважды включался форсаж.
