– Пошли, провожу, – сказал так, будто это он был хозяином в доме, а не я.

– Не надо, я справлюсь, – выдохнула я.

– Уверена?

Вот в чём я совсем не была уверена, так это в том, что в душе не повторится всё ещё один раз. У меня был личный душ, из моей спальни, но за стенкой душа была спальня детей. И у них в комнате слышно, когда шумит вода и вентиляция в моей ванной комнате. И, боюсь, если мы там окажемся с ним вдвоём, эта самая вентиляция долго будет шуметь, а вода литься. Лишние вопросы мне не нужны.

– Уверена, – и я попыталась слезть со столешницы.

– Иди сюда, вредина, – Михаил стащил меня на пол.

Помог натянуть бретельки и ещё раз провёл по стоящим соскам, заставив вновь дернуться от его прикосновения к моей груди и, рассмеявшись, вдруг прижал к себе. Я почувствовала подозрительное движение в области его паха, – я ж там, за столом ещё при всех, готов был на тебя наброситься. Не знал, как потом из-за стола встать. Что ж ты со мной делаешь то?

– Ровно то же, что и ты со мной, – усмехнулась я, – как завтра детям в глаза смотреть будем?

– Ой, да брось! Хочешь, я сам им завтра объявлю, что мы теперь вместе?

Я молчала.

– Кать, мы ведь вместе?

Вот к такому повороту я совсем не была готова.

– Катя, – растягивая звуки, позвал он, – посмотри на меня.

– Миш, иди спать. Утро вечера мудренее, – и я вышла из кухни на ватных ногах.

Глава 3

В кровати я долго ворочалась, пытаясь осознать, что же я натворила. Ведь он же друг моих детей. Потом вспоминая, что мы с ним творили на моей столешнице, лежала и улыбалась, как похотливая кошка.

Вот уж точно говорят, что темнота – друг молодёжи. Оказывается и не только молодёжи!

Ох, Катя-Катерина, что же ты наделала? Но, теперь уже поздно себя ругать, что сделано, то сделано.

Удовольствие получено? О да! Даже два раза! Ладно, я, женщина одинокая. А он-то с чего вдруг? Молодых, что ли, вокруг мало? А, кстати, я ведь даже не знаю, есть ли у него девушка.

Одно я знала точно: мы определённо не вместе. Ему жениться надо, детей заводить. И уж точно не со мной. Вот смеху то будет, когда мы с дочерью одновременно рожать пойдем. Нет уж! Такого в деревне точно не поймут.

После принятия решения, я, наконец, уснула.

Утром я, кое-как приведя себя в порядок, вышла на кухню.

Там стоял хохот, вкусно пахло блинчиками.

– О! Как вкусно пахнет! Умница, дочка! – похвалила я, не разобравшись.

– А нет! Не дочка умница, а Миша, – захохотал зять, – сегодня он у нас самая ранняя птичка. Миш, почему ты раньше всё время уезжал?

– Может потому, что не предлагали остаться? – не глядя ни на кого и переворачивая блин, усмехнулся он.

– Тёща, ты жестокая женщина! Так долго лишала нас таких вкусных блинов! – заявил Антон и подцепил блин.