Видишь ноги?
Михаил сел, я подложила под спину ему подушку и села у него в ногах. Одной реальной и второй отражаемой. Придерживая одной рукой зеркало, стала гладить реальную ногу и чуть массировать.
– Скажи, где болит?
– От колена и ниже.
Я помассировала здоровую ногу там, где он сказал. В этом и была суть. Он видит отражение здоровой ноги и мозг воспринимает её, как вторую ногу. И потом я просто гладила и массировала, массировала и гладила, не смотря на него. ""Да как же ты похудел то!"" – вертелось у меня в голове.
Услышав, что он задышал спокойно, подняла на него глаза.
– Ну, ты как? Отпустило?
– Да. Спасибо, Кать, – выдохнул он с облегчением и уже расслабленно откинулся на подушки.
– Миш, ты мокрый весь, давай я тебе чистую футболку дам, ты сними пока эту, хорошо? – я встала, аккуратно забрала зеркало и отнесла в свою комнату. Вернулась в комнату Михаила и увидела, что он снял футболку и спит с откинутым одеялом.
Он спал, дыша глубоко и размеренно. Я стояла и рассматривала его. От пышущего здоровьем молодого мужчины мало что осталось. На лице залегли морщины, борода эта ещё его. Он вдруг стал выглядеть на несколько лет старше.
– Что ты здесь делаешь? – вдруг спросил он.
– Футболку тебе чистую собиралась дать, твоя-то мокрая вся. Забыл? – от неожиданности я даже растерялась и подошла к его комоду за чистой футболкой. Открыв нужный ящик, вытащив чистую, повернулась с ней к кровати. На комоде горела настольная лампа в режиме ночника.
– Отвернись, – вдруг попросил он.
– Давно ты меня стесняться стал?
– Кать, я знаю, что я сейчас могу только жалость вызывать, поэтому отвернись.
Я не стала спорить и отвернулась. И, стоя к нему спиной, произнесла:
– Миш, а сделай опять свою аккуратную бородку, а?
– Зачем?
– Она тебе больше шла.
– На того, с которым ты на пляже обнималась?
У Ивана, и правда, была такая же борода. Тоже аккуратная, не лопатой, как когда-то у крестьян, но полноценная на всё лицо. Так. Стоп! А он-то откуда… Ах, ты ж… Значит, это его мотоцикл тогда в кустах взревел. А он продолжил:
– Тебе же такие бороды нравятся. Нет разве? Иди вот к своему леснику. Чего ты здесь-то со мной мать Терезу изображаешь?
Я повернулась к нему. Он сидел и сверлил меня взглядом.
– Миш, дурак ты.
