В основном, женская часть, конечно, – пояснила я, – а ты почему спрашиваешь?

– Да вот и Петрович ваш вскользь её упоминал. И женщины в цеху тоже. Есть там одна, очень уж остра на язык, всё про тебя у меня выспрашивала. Так её свои же осадили, сказав что-то вроде ""вот пожалуется Катерина на тебя Людмиле"".

– Шурка, наверное, опять. Ох, и любопытная особа! – усмехнулась я, – ей лишь бы нос в чужие дела совать.

– Ты тоже обращалась к Людмиле? – он кинул быстрый взгляд на меня.

– Нет, мне она до недавнего времени не говорила ничего. Она считает, что изменить ничего нельзя.

Видно, знала про моих детей, вот и не говорила, – я судорожно вздохнула. Вспомнив про бутылку с водой, открыла и сделала большой глоток.

– Ты сказала, что она ""до недавнего времени не говорила"". А про меня она говорила?

Вот ведь, внимательный какой слушатель, однако!

– Говорила, – неохотно ответила я и отвернулась к боковому окну.

– И что она говорила?

Отвечать я не торопилась. Вот как человек отреагирует?

– Кать, посмотри на меня, пожалуйста! – попросил он тихо."

"– Говорила, что золото встречу. Говорила, что ты мой мужчина.

Говорила, что близнецы у нас будут, рыжие.

Я осталась сидеть, глядя в окно. Всё это и проговорила туда же, в окно. И вдруг я поняла, что он сбросил скорость и съезжает на обочину. Я удивлённо повернулась к нему.

– Миш, что случилось? Тебе плохо?

Он ответил только когда, остановился. Отстегнул ремень безопасности у себя и у меня. Откатился от руля назад. И, нажав какую-то кнопку на моём кресле, развернул меня к себе. Одним рывком перетащил меня к себе на колени и начал целовать, покрывая поцелуями моё лицо.

– Катя, девочка моя любимая.

Счастье моё. Никому не отдам, слышишь? – обнял так, что я еле дышала.

– Миш, задушишь сейчас, – выговорила я это куда-то в его плечо.

Он ослабил объятия, но не отпустил. Уткнулся мне в макушку и чмокнул.

– Господи, Кать, – рассмеялся он тихонько, – поверить не могу, что всё это будет.

– А с чего это ты вот так, сразу, поверил всему? – хмыкнула я.

– Может, потому, что сам именно этого хочу больше всего на свете?

– Миш, ну вот зачем я тебе такая?

– Какая “такая”, Кать?

– Уже не первой свежести, с проблемами своими. Я же до сих пор не могу ни в комнату детей зайти, ни на квартиру к ним съездить.

Они мне во снах снятся счастливые, красивые. Говорят со мной. А я потом просыпаюсь и с кровати встать не могу, потому что не для кого.

– Кать, да я, как на свадьбе Антона и Анюты тебя увидел, так и понял, что влюбился. Когда мне отец про такое рассказывал, я не верил, что ТАК бывает. Да я же после нашего с тобой секса у тебя на кухне, потом всю ночь уснуть не мог. Лежал, в потолок пялился и улыбался, как девственник, только что лишившийся девственности.