Пока только ждать.

— Чего ждать?

— Я все сказал… Давай выздоравливай. Скоро ты нам понадобишься.

Бадал ушел, оставив у Еремы недоброе предчувствие.

Чужие они в Москве, такие же чужие, как, например, курганские. Но этих Сильвестр пригрел у себя под крылом. Курганские, говорят, мочили его конкурентов, а за это получали контроль над крутыми казино и ночными клубами. А бадаловские пробивали себе место под солнцем своим лбом. Ларьки, развалы, кафешки, магазины, автосервис, из крупных приобретений — небольшой вещевой рынок, второй был на подходе, пока Сильвестр не наложил на него лапу.

А может, Сильвестр проверял Бадала на прочность, чтобы предложить грязную работу — мочить кавказцев и прочих его врагов. Курганские-то в силе, но они уже вышли на высокий уровень, их услуги дорого стоят. А бадаловских мало кто знает, они много за работу не возьмут. Особенно если расплачиваться обещаниями. И ведь не отвертишься. Сильвестр запросто мог превратить жизнь Бадала в ад, а обратно, в родной город, не вернешься. Атомная электростанция там, ментов конкретно подпрягли на борьбу с бандитизмом, из-за этого, в общем-то, и пришлось валить из родных мест, пока совсем хвост не прижали.

Не боялся Ерема своей судьбы, что будет, то будет. Но все же хотелось бы избежать худшего, если это возможно. А хуже варианта, чем стать киллером, не придумаешь.

Глава 2

По рукам ударили, денег отстегнули, даже перед хирургом извинились, палата получила статус отдельной, и вдруг сюрприз. Ерема с удивлением смотрел на худощавого черноволосого парня, которого внаглую сгрузили на свободную койку.

— Кто такой, почему не знаю? — спросил он.

— Кирилл я, — не отрывая головы от подушки, откликнулся чернявый.

— Почему мне про тебя не сказали?

— Потому что я внеплановый. Не должен был сюда попадать, а попал.

— В кого?

— В меня попали! Ножом… Случайно!..

— Ну да, так же, как и в меня…

— Тоже ножом?

— Почти.

— Кирилл!

— Ты уже назывался.

— Да?… А тебя как зовут?

— Куда?

— Ну вообще!

— Вообще? Меня если зовут, то куда-то конкретно, — усмехнулся Ерема.

— Я серьезно!

— И я серьезно.

— Ну, не хочешь говорить, не надо! — надулся Кирилл.

Ерема усмехнулся, глянув на него. Обычный, тепличной внешности паренек, мамина радость, учился в школе, как все, возможно, уже окончил, поступил в институт. Живет с родителями на всем готовом, общается с такими же травоядными, как и он, горя не знает, в горло за кусок хлеба никому не вгрызается, о крутых мужских поступках знает по разговорам и заумным книжкам.