Но нет… Она вынуждена была стоять столбом рогатым у этого стола и любоваться, как наглая блеклая эльфийка с большими ушами старательно выводит на бумаге буковки. Медленно так выписывая каждую загогулинку. Демонессу начинало трясти от злости. Вот не зря она презирала этих выскочек. Ни рогов, ни клыков, ни хвостов. И в зверя не оборачиваются, и стихиями не управляют. Лютики свои в горшках выращивают! И выходит даже отказ нормально и, что важно, быстро оформить неспособны!
– Мне долго ждать? – грубее рявкнула она.
– Я бы на вашем месте не торопилась, – наконец, отозвался секретарь.
– Мне… – фыркнула мадам. – В низшем! А за что? Пишите быстрее. А то я начинаю верить, что вы не только мертвы, а еще и разлагаетесь. Интересно за какие заслуги вас сюда взяли?"
"– Проработала несколько сотен лет на них там, – женщина взглядом указала куда-то далеко вниз. – Вот бог загробного мира и повысил, устроив сюда. Но признаюсь, я не особо-то и рада. Работы столько же, а контингент… Скука смертная.
Взяв свечу, она капнула на бумагу воском и от души с размаху припечатала круглую деревяшку.
– Все, – мадам протянула лист с печатью божественной канцелярии. – Ваше письменное уведомление.
Взглянув всего на несколько строчек, демонесса сглотнула.
«Мадам Миллисенте Джакобо отказано в месте в высшем мире, потому что ее сын Инчиро Джакобо своими деяниями достал всех богов. Каждые день и ночь из храмов на него поступают сотни жалоб. Рассматривать их нет уже никаких сил. Раз демонесса Миллисента Джакобо не смогла воспитать как следует единственного отпрыска, то и пусть катится в нижний мир.
Подпись и та самая печать.
– И как это понимать? – прокатился женский визг по приемной. – И это вы писали почти сутки?
– Через меня в день проходят десятки досочек из храмов, и практически на каждой третьей девушка, женщина, простите боги, почти бабушки пишут одно и то же – соблазнил, совратил и бросил! Ограбил! Развел с супругом! Я должна была отплатить за их пролитые слезы! Пусть хоть так и хотя бы вам! Вы родили и воспитали этого злодея.
Мадам Джакобо выдохнула и вдруг, наверное, впервые устыдилась. Жаль, что только после смерти.
– Нет, не будет вам места в высшем мире! – Секретарь снова ударила печатью по бумаге, вместо того чтобы прокатить ею по воску. – Ну, или ищите способ вразумить и перевоспитать сыночка. Время у вас еще есть.
