– Калерия Яковлевна, не торопитесь с горячим, – крикнул Герман, – подайте его минут через пятнадцать!
– Я так люблю эти котлеты по-киевски, – неожиданно произнесла Сюзанна, – как воспоминание о нашей совместной поездке в Москву. Ты помнишь, Марта, как мы тогда вместе ездили в Москву?
– Не помню, – нахмурилась Марта, – это было очень давно. Столько лет с тех пор прошло. И эти котлеты совсем другие. Не такие, какие были раньше. Неужели ты этого не понимаешь?
Сюзанна часто заморгала. Было заметно, как ей обидно слышать эти слова.
– Настоящая мегера, – шепнула Эмма Дронго, наклонившись к нему. – Я начинаю жалеть, что вообще привезла вас сюда.
– Ничего, – сказал он, – мне даже интересно.
– Почему вы не рассказали им, какой именно вы эксперт? – поинтересовалась Эмма.
– Зачем? Здесь многим неинтересно слушать других. Они слушают и слышат только себя. Я подумал, что мне лучше просто промолчать.
– Слушают и слышат только себя, – повторила Эмма. – Вы даже не представляете, как вы правы.
Она не успела договорить, когда в дверь позвонили. Анна взглянула на Мадлен.
– Я думаю, что будет правильно, если ты сама пойдешь открывать дверь, – предложила она.
Мадлен, не сказав ни слова, поднялась и молча вышла из гостиной. Послышался шум открываемой двери.
– К нам опять приехали гости? – спросила Сюзанна.
– Это Берндт, – объяснила Марта, – муж Мадлен. Он вчера у нас был.
Никто из сидевших за столом не мог предположить, что появление Берндта Ширмера было последним актом перед трагедией, которая должна была здесь разыграться.
Глава 5
Берндт вошел в комнату, улыбаясь и радостно приветствуя собравшихся. Подошел к своей теще и поцеловал ее в щеку. Вежливо кивнул Сюзанне. Церемонно поздоровался с Анной, поцеловал в голову Еву. С мужчинами обменялся крепкими рукопожатиями. Это был типичный западноевропейский банкир. Среднего роста, модно постриженный, в великолепном темном костюме в тонкую полоску, галстук был повязан двойным американским узлом. Открытое, дружелюбное лицо, хорошая улыбка. Усевшись рядом со своей супругой, Берндт сразу поднял бокал и выпил за здоровье тещи. Она благосклонно кивнула. Казалось, что с его приходом мрачная обстановка дома развеялась и присутствующие стали относиться друг к другу гораздо терпимее.
Берндт плохо говорил по-русски, с большим акцентом. Но, учитывая обстановку, он говорил именно по-русски, чтобы его все поняли. Хотя было очевидно, что русский язык ему давался с трудом.
– Говорите по-немецки, – предложил Арнольд, – мы все понимаем.
– Он специально говорит по-русски, – пояснила Мадлен, – собирается поехать в Россию генеральным представителем «Дойче Банка», и поэтому совершенствует свой язык. Не беспокойтесь, он уже неплохо его выучил.
