А если у нее инфаркт? Вы можете гарантировать, что мы не будем выглядеть болванами? Все-таки ей было шестьдесят пять.
– Не похоже, чтобы смерть наступила в результате инфаркта, – возразил Дронго, – поэтому врач вызвал полицию. Он тоже не поверил в ее внезапную смерть от инфаркта. Здесь произошло нечто иное, и боюсь, что это было отравлением.
– Учитывая, что я привела сюда специалиста по тяжким преступлениям, упросив его прийти со мной в этот дом, то главным подозреваемым буду именно я? – спросила Эмма.
– Только в том случае, если это возможное убийство совершил именно я. А я точно знаю, что его не совершал, – ответил Дронго.
– Нужно, чтобы еще нам поверили сотрудники полиции, – напомнила Эмма."
"– И сотрудники прокуратуры, – кивнул Дронго. – Но это уже на их усмотрение. Хотя боюсь, что завтра мне не разрешат покинуть Берлин и попросят задержаться в городе еще на несколько дней, чего я никак не планировал.
– Простите. Кажется, я втянула вас в неприятную историю.
– Ничего. Теперь уже поздно об этом сожалеть. Я сам сделал свой выбор. А заодно и познакомился с такой интересной молодой женщиной, как вы.
– Спасибо, что вы еще способны делать комплименты, – усмехнулась Эмма. – Я думаю, что если бы вы сейчас меня задушили, то поступили бы правильно.
Вдруг раздалась трель звонка у входной двери. Испуганная Калерия Яковлевна поспешила открыть дверь. Через минуту в гостиную вошли сразу четыре человека. Выделялись двое. Один был в форме майора полиции, другой – в штатском. Первый был руководителем бригады Вольфгангом Нерлингером, а второй – сотрудником прокуратуры Юргеном Менцелем. Первый был чуть выше среднего роста, плотный, коренастый, темноволосый, с резкими чертами лица. Второй – в очках, уже начавший лысеть. Обоим было лет по тридцать пять. Все прибывшие сразу обступили тело погибшей и стали осматривать его. Мадлен снова не выдержала и разрыдалась на плече у своего мужа.
– Бедная мама, – все время повторяла она, – бедная мама!
Берндт пытался ее успокоить. Герман тяжело вздохнул. Он не знал, как именно ему следует поступать в таком случае. Поэтому он встал и подошел к дивану, словно готовый выстоять некую почетную вахту рядом с телом своей матери.
Один из прибывших оказался медицинским экспертом, и он о чем-то негромко переговаривался с врачом «Скорой помощи». Нерлингер осмотрел собравшихся.
– Кто здесь был в момент ее смерти? – уточнил майор.
– Все, – ответил Герман. – Мы отмечали наш семейный праздник. Шестидесятипятилетие моей матери.
– Это она? – поинтересовался Нерлингер.
– Да, – кивнул Герман.
– Отсюда кто-нибудь выходил? – спросил майор.
– Нет. Мы все оставались в доме, – пояснил Герман. – Все, кто здесь сейчас находится.
