Позволяю ей это, потому что знаю — истинная причина того, что моя секретарша караулит дверь со стороны приёмной в другом. Она очень за меня боится. И объяснять, что в бизнесе все давно цивилизованные люди, ей бесполезно. Старая закалка из девяностых.
— Вы перевод отправили? — перебиваю ее.
Замирает.
— Конечно, пятьдесят тысяч, как всегда. Квитанцию прикреплю к чекам за кофе и канцелярию.
— Спасибо… — выдыхаю. Забираю со стола чашку кофе и откидываюсь на спинку кресла. — Нужно в Питер ехать. Филатов за продвижение проекта хочет слишком большой откат. Участие в тендере обойдётся в пять раз дешевле. Конечно, без него пробиться будет сложно, но шансы у нас огромные.
— Давно пора, — кивая, соглашается Анна Ивановна. — Сколько можно его кормить?
— Знать бы только, как «деда» достать… — тяну задумчиво. — Его голос всегда решающий в финале и это сильно бы облегчило вопрос. Жаль с тарана на него не наедешь, — усмехаюсь. — Он такое в своё время проворачивал, что я могу только нервно в углу покурить.
— Знаете что… — выдвигает стул Анна Ивановна и присаживается, заговорщицки понижая голос. У мужа в Питере сослуживец остался. Ещё когда Соруханов «Строймет» возглавлял, он у него пилотом работал. Дочери у них дружили, потом в институте вместе учились, в общем, думаю сможет подсказать, к чему Дмитрий Семеныч неравнодушен.
— Хм… — вскидываюсь с интересом. — Ну чем черт не шутит, пробуйте. Я, конечно, тоже связи прошуршу. И как Михаил вернётся, пусть сразу ко мне зайдёт.
— Хорошо, — поджимает она губы, но от комментариев воздерживается.
С красноречивым достоинством классного руководителя выходит из кабинета и прикрывает дверь. Не любит моего зама. Считает его профнепригодным, но это чувство у них взаимно. Как я считаю, на фоне принципиальной разницы в возрасте.
Телефон на столе вздрагивает звонком с незнакомого красивого номера.
— Алло, — вяло отвечаю, ожидая услышать речь об очередном кредите или платиновой карте «олл эйлайнтс», но неожиданно в динамике раздаётся знакомый голос.
— Ну и что, Тихомиров, — рычит Виктория. — Я не понимаю, где мой новый, мать его, телефон. Или ты ждешь, что я сама себе его куплю… Ты даже симку повредил!
От ее наглости на несколько секунд даже теряю дар речи, но зато после, мгновенно вскипая встаю из кресла и упираюсь кулаком в столешницу.
— А ты, похоже, Саратова, последние мозги себе перекисью выжгла, — рычу, — забываешься, с кем говоришь. Я очень терпелив, Вика, но всему есть предел! — делаю глубокий вдох, проглатывая несколько ругательств уж совсем не для женских ушей. — Пошла на хрен… — говорю с чувством. — Вещи привезёт Валерий.
— Котя… постой, подожди, — несётся мне в трубку уже совершенно иным тоном, но я отключаю вызов и отбрасываю телефон на стол.
