Вот только бился он против другого, такого же чудовища…

Хаджар среди этого ада из призванных огненных зверей и воинов двигался легко и быстро. Опыт отточил его инстинкты, позволяя реагировать на любой пробел в защите, на любую заминку в атаке, на все, что могло дать ему преимущество. Он понимал, что каждое существо, каким бы грозным оно ни являлось, оставалось лишь продолжением воли Пепла. Так что раз за разом, удар за ударом, когда он обрывал их мимолетное существование, волшебник чуть слабел и бледнел.

Но битва продолжалась, и звон меча о пламя эхом разносился по поляне.

Удары Хаджара были сильны и точны. И каждый взмах порождал все новый отзвук в реве гремящей бури, заключенной в его мече. Но на месте каждого поверженного им существа, казалось, появлялось еще два, а Пепел, пусть постепенно слабел, явно находился настолько далеко от границы бессилия, насколько это только было возможно.

По мере того, как продолжалось сражение, а Хаджар отражал неустанные атаки огненных приспешников Пепла, поле постепенно преображалось. Воздух наполнился звуками лязгающих мечей и ревущего пламени.

Земля под ногами, выжженная и потрескавшаяся, иссекалась шрамами битвы, а воздух мерцал от жара призванных Пеплом воинов и существ. Хаджар, понимая, что так долго продолжатсья не может и ему не пробиться к волшебнику сквозь призванную армию, не обращая внимания на бушующий вокруг него ад, приготовился призвать собственные силы.

Он твердо встал на выжженную землю, черпая силы в той буре, что ревела над их головами. Подняв меч к небу, он широко раскрыл глаза и выдохнул облако ледяного пара, словно призывая тем самым на службу тех, кто всегда был ему верен.

И рев его словно ожившего меча, грубый и мощный, эхом разнесся по полю.

И стоило реву дотянутся до неба, как то ответило на призыв. Темные тучи, мрачные и зловещие, начали сгущаться, закручиваясь в вихре надвигающегося гнева. Через несколько мгновений атмосфера резко изменилась: воздух потяжелел от пропитавшего его электричества, извечного предвестника молний.

И те не заставили себя ждать.

С неожиданной взрывной силой из клубящихся туч посыпались белоснежные потоки — ливень искрящихся стрел, которые, словно небесные мечи, обрушились на поле.

Каждая молния представляла собой полосу чистой, обжигающей энергии, а ее силуэт напоминал гигантский клинок, рассекающий воздух с той же точностью, с которой сам Хаджар бился в сече.

Каждая молния, ударившая в землю, проносилась по полю, испепеляя все на своем пути и оставляя за собой паутину выжженных следов. Когда же они столкнулись с огненными созданиями Пепла, то итог скоротечной битвы превзошел все ожидания.