Обалдеть, — пытаюсь взять розы в руки, но выходит это с трудом. Их реально слишком много, к тому же все-таки в определенных местах они колючие.

— Давай, Марина Евгеньевна, не халтурь, все поднимай, — слышу над ухом голос Марка, который также, как и я, пытается взять вторую охапку роз с гипсофилами.

Через минуту мы уже стоим дома с ошалелыми лицами, думая куда деть цветы. Так ничего и не придумав, Марк кладет их на диван, и я вместе с ним. Озеров оглядывается по сторонам, сначала обращает свой взгляд на столик с остывшим ужином, затем переводит его на цветы, при этом ухмыляясь вслух, а заканчивает осмотр моей скромной персоной.

Черт, почему сейчас в голове нет ни единой мысли, еще минуту назад хотелось так много сказать, а сейчас как будто язык проглотила. Марк рывком притягивает меня к себе, подхватывает на руки и усаживает на кухонный стол.

— Да здравствует панкреатит.

— Что?!

— Наготовила вредной и вкусной еды, вот что. Надела платье… Значит ждала меня.

— Ждала. Я думала ты уже не придешь.

— А я, что ты уйдешь, — обхватываю его лицо двумя руками и начинаю гладить его щеки. — Я был не прав, но вовсе не потому что так сказал.

Мое мнение насчет твоей матери не изменилось. А вот то, что за столько времени я так и не сказал тебе того, что ты возможно хотела услышать, да, в этом я лажанул. Забавно, но мне всегда казалось это таким очевидным. И ты, как самая умная девочка из всех, которые были в моей жизни, должна была это понимать. Не знаю какими ты меня зельями опоила. Наверняка что-то было в тех первых кексах, а может просто заклинания какие-нибудь читала, хрен тебя знает.

— Ну ты и дурак, Озеров, — не могу скрыть смех.

— В общем, как бы там ни было, я люблю тебя.

Никогда бы не подумал, что так будет, но это так. Вселенского счастья не обещаю. Как и отсутствия проблем и ссор. Но сделаю все, чтобы нам было хорошо вместе, а так как это возможно-обещаю. Наверное, у нас у обоих неправильные понятия в голове, уж так получилось, ты без отца, я без матери, изменить свое сознание сейчас уже не получится. Но я хочу, чтобы ты жила как обычная и нормальная, подчеркиваю нормальная девушка, — кладет свои руки на мои ладони.

— Нормальной быть не получится. Точнее нормальными. Мне кажется, это не про нас, — сама притягиваю его к себе и целую в губы, зарываясь пальцами в его волосы.

 — Я тебя люблю, Озеров, очень-очень. Ты только не вспоминай те слова, пожалуйста. Я не хотела их говорить, так получилось."

"— Не буду. И ты меня прости. С понедельника ты увольняешься с работы и это не обсуждается. Еще наработаешься будучи врачом, — отстраняется от меня и достает из кармана кольцо. — Ты не поверишь, но на бархатную коробочку мне не хватило на карте денег. Я подумал, что все же кольцо важнее, а коробочка-это так, для выпендрежа.