Одна подает деревянные миски, вторая, орудуя большим черпаком, наполняет их дымящимся варевом, а еще трое разносят по кругу.
К моему облегчению, в котле всего лишь рыбный бульон, щедро приправленный травами. Шелки едят руками: сначала вылавливают из тарелок крупные куски белой рыбы, а потом выпивают пряный бульон. Мы с Эрионаром следуем их примеру, причем меня поражает изящество, с которым действует асур. Кажется, этого аристократа ничуть не смущает отсутствие столовых приборов.
Несколько минут трапеза проходит в полном молчании, но вот Барра отставляет пустую миску и вытирает рот. Вслед за ним остальные шелки тоже прекращают жевать.
Я, повторяя за Эрионаром, опускаю тарелку, хотя в ней еще плавает пара кусочков рыбы.
– Мы давно никого не зовем в гости, – говорит король, глядя на меня, – тем более жителей суши. Но сегодня я изменил нашим обычаям, потому что почувствовал в тебе жизнь.
В его словах сквозит странный намек, и я напрягаюсь.
Он продолжает:
– Мой род угасает. Те, кого ты увидела здесь – последние из морского народа. Самые молодые из нас уже разменяли пятую тысячу лет."
"Пятую тысячу?!
Не веря своим ушам, смотрю на собравшихся. Шелки выглядят очень молодо, даже юно. Самому Барре невозможно дать больше двадцати! Сложно поверить, что этим созданиям уже пять тысяч лет.
– В какой-то мере, – король усмехается, – шелки и сиды товарищи по несчастью. Но ты сумела переступить грань, отделяющую твой род от полного вымирания. Ты дала этому миру новую жизнь. Я почувствовал это сразу, едва увидел тебя, как и то, что ты утратила связь с магией Эретуса. Но знаешь, что удивило меня больше всего?
Качаю головой.
– Ты до сих пор жива. На Эретусе только веры могут существовать без магии, всем другим она необходима как воздух.
– Это вышло случайно, – оправдываюсь, не зная, стоит ли рассказывать историю моего появления в этом мире.
Барра недоверчиво приподнимает бровь, но вместо меня отвечает Эрионар:
– Эль утратила связь с Эретусом не по своей вине. Это не наказание, а единственный способ спасти ее жизнь. Мне пришлось это сделать. Я знал, что очень рискую, но верил, что наша связь удержит ее в мире живых. Как видишь, я не ошибся.
– Вижу, – соглашается Барра после некоторого молчания, – твоя аура стала для нее источником жизни. Но она родила не твоих детей, Повелитель Эрионар. Где их отец?
– Он… – я запинаюсь, понимая, что не смогу произнести это вслух.
– Он покинул нас, – голос Эрионара вспарывает мне сердце. – Его больше нет.
– Твоя виалле так не считает, – усмехается шелки.
Я опускаю глаза.
– Есть потери, с которыми невозможно смириться, – говорит асур, глядя на меня с затаенной печалью, – но проходит время, и ты просто привыкаешь к новому положению дел.
