Юноша, лет семнадцати, невидящими, выплавленными глазами, “смотрел” в небо. На его животе зияла огромная, рваная рана.
Такую меч бы не оставил. Скорее секира или боевой топор.
Внутренности, запекаясь на солнце, распространяли не самые приятные ароматы. А различные земные гады, личинки, муравьи и маленькие змеи, уже постепенно начинали в них копошиться.
При всем при этом, юноша, ученик одной из крупных школ, все еще дышал. С трудом. С перерывами. Но дышал. Цеплялся за жизнь. Не желал уходить к праотцам, так и не добившись перед этим силы и славы.
Ведь подавляющему большинству адептов, идущих по пути развития, именно и была нужна — слава. Чтобы о них веками слагали легенды и пели песни. Чтобы называли в их честь детей.
Чтобы, даже после смерти, не исчезнуть в бесчисленном множестве таких же адептов.
Хаджар повернулся к Эйнену. Тот, показательно, смотрел в другую сторону.
Островитянин был пиратом.
Он не был солдатом…
— Как зовут твою маму, боец? — прошептал Хаджар.
— Тесея, — прохрипел, булькая кровью, мальчишка.
— Расскажи мне про неё, — Хаджар достал из-за голенища разделочный кинжал."
"Стараясь совершать как можно меньше лишних движений, он подполз к юноше и лег рядом с ним. Вместе они смотрели на поднявшееся в зенит солнце. Глаза истинного адепта могли выдержать подобно любование дневным светилом.
— У неё… каштановые… волосы.
Хаджар, по привычке, нежели из-за необходимости, прочел молитву Дергеру. Чтобы тот сопроводил воина к дому праотцов и те приняли потомка с почестями, как павшего в бою воина.
— Она печет… вкусные… пироги… со… сметаной. И пахнет… пахнет…
— Как она пахнет, боец?
— Как… весеннее… поле.
Кинжал Хаджара тихо и бесшумно перерезал горлу недобитому в битве адепту.
Хаджар не пытался прикрыть тому веки. Это только в песнях бардах герои поступают так с умершими. В реальности же после смерти труп так дубел, что ему и пальцы-то разогнуть не каждый силач смог бы. Не то, что веки опустить.
Вытерев кинжал о броню добитого адепта, Хаджар вернулся к Эйнену. Сохраняя молчание, они поползли дальше. За полчаса пути, Хаджару пришлось добить еще четверых.
Все они, продолжая цепляться за жизнь, просили о помощи. Вот только не помощи выжить, потому как, в лучшем случае, остались бы калеками, лишенными пары конечностей и возможности к развитию.
Нет.
Они просили о достойной смерти. С оружием в руках и чести в сердце. Так, чтобы с гордостью посмотреть в глаза праотцам и выдержать их суд.
Временами, Хаджар скучал по простой жизни солдата. Когда не нужно было вникать в интриги, а лишь бороться за собственную жизнь и жизнь тех, чьи плечи стояли рядом с тобой.
Но лишь временами…
Хаджар ненавидел войну.
Глава 701
Глава 701
Хаджар, закутанный в плащ, присел на корточки.
