Сердце Хищника

– Брат? – поражённо произнёс он. Он тоже положил лапы на грудь Дэррила, но кровь не останавливалась.

– Прости, что снова бросаю тебя, – сказал Дэррил. Хриплый голос слабел. – Ты… заслуживаешь лучшего брата.

– Нет. Не существует братьев лучше тебя.

Дэррил коснулся его лапы.

– Береги его, Малкольм. Он теперь под твоей опекой. Наследник или нет – он наша семья.

– Конечно. – Малкольм склонил голову, и Дэррил с усилием перевёл взгляд на Саймона.

– Ты сильный, Саймон. Сильнее, чем думаешь. Никогда… никогда об этом не забывай.

Наконец дядины руки ослабели окончательно, и огонёк во взгляде угас.

Задыхаясь от всхлипов, Саймон стиснул холодную ладонь дяди. За спиной волки один за другим выходили на крышу, но было слишком поздно.

Дяди Дэррила больше нет.

25

Голубиный помёт

Саймон не знал, как долго просидел на крыше у тела дяди. Столько, что от ветра лицо потеряло чувствительность, столько, что волки успели разогнать оставшихся птиц и присоединиться к нему, склонив головы.

Он не отпустил руку дяди. Раз за разом он представлял, как Дэррил открывает глаза, и молил небеса, чтобы всё оказалось просто кошмаром.

Но это был не кошмар. Такова была жизнь, и Саймон не знал, как прожить её без дяди.

Если бы только на них не напали крысы. Если бы только Саймон встретился с дядей на пирсе. Если бы только Саймон не доверился Уинтер, как последний дурак. Ничего бы не случилось, и они бы вместе придумали, как спасти маму. Дядя Дэррил остался бы жив, и они бы давно уехали из города все вместе. И были бы в безопасности.

Но… нет. Они бы не были в безопасности. Нолан остался бы в Логове, и мама бы ни за что не уехала из Нью-Йорка без него.

Орион с Альфой отыскали бы их, и так или иначе дядя Дэррил бы рискнул жизнью, защищая его.

Но, может, при таком раскладе Саймон придумал бы, как их спасти.

Малкольм хлопнул его по плечу и кашлянул. У него были красные, припухшие глаза.

– Пойдём, – хрипло сказал он. – Стая о нём позаботится. Нам нужно где-нибудь спрятаться.

– А что… что с мамой? – спросил Саймон.

Малкольм нахмурился, не глядя на него.

– Лейтенанты Ориона сбежали и забрали её с собой.

Мир вновь покачнулся; перед глазами поплыли точки.

Он так и не спас маму. Дядя Дэррил погиб. Всё напрасно.

– Прости меня, – тихо сказал он дяде. В последний раз сжав его руку, Саймон отпустил её и поднялся, не сводя глаз с недвижимого тела. И только когда лицо Дэррила навеки отпечаталось в памяти, он позволил Малкольму увести себя в атриум.

Он не запомнил, как спускался по лестнице. О дяде он думать не мог – нет, он бы просто не выдержал, поэтому думал о маме. Орион не станет её убивать, она нужна ему, чтобы найти настоящие осколки Хищника.