Ты знаешь, сколько он проводит на оперативных? Дни, ночи, иногда недели на сборах, на выездах, в засадах… И после всего возвращается – разбитый и вымотанный – в пустую квартиру.
Я судорожно сглотнула, но промолчала.
– Мила, ты же умная девочка. Руслан ради семьи старается. Ему нужна жена. Рядом.
Я снова промолчала. Но внутри что-то сжалось до скрипа.
– Кроме того, у тебя срок появиться у врача.
– Я же была только… Перед свадьбой…
– Каждые две недели положено.
Тряхнув головой, выровняла дыхание.
– Я прекрасно себя чувствую… – попыталась возразить, но голос вышел слабым.
– Мила, речь не о том, как ты себя чувствуешь, а о том, как чувствует себя ребенок.
Попадание в яблочко.
– Завтра в десять. Я записала тебя.
Я прикрыла глаза.
– Но…
– Собери все необходимые вещи. Владимир Александрович приедет за тобой к восьми.
За этим последовали короткие гудки.
– Правильно Светлана Борисовна тебе сказала, – шепнула вдруг мама, стуча от радости кулачками. – Вот умная баба!
– Не лезь, – тихо проскрипела я.
– Ну а что? Замуж вышла – будь добра жить с мужем! Нечего у мамки топтаться! Я тебя, конечно, люблю. Одна ты у меня, кровинушка, Людок, – меняя интонации, раскачивала и без того шаткую ситуацию мама. – Но надо же думать головой! Возьмет какая-то блядина и приголубит твоего мужика, пока ты здесь!
– Господи, мама…
– Ты у меня как сегодняшняя! Красивый же парень! Видный! Ну дурость же – оставлять без присмотра!
– Да замолчи ты! – резко оборвала я.
– Ага… Разговорчики! – она картинно хлопнула в ладони, будто закрывая тему. – Я на рынок – до трех. Потом приду, помогу тебе с вещами."
"Развернулась, щелкнула выключателем в коридоре и, бурча себе под нос что-то о молодых и глупых, скрылась за дверью.
И осталась я в тишине, которая давила на виски похлеще любых слов. День тянулся невыносимо долго! Не в силах сосредоточиться на привычных заботах, я бесцельно слонялась из угла в угол.
Брала книгу. Откладывала.
Включала музыку. Выключала.
Ложилась. Вставала.
Все, что смогла сделать в итоге – убралась в квартире.
Мысли о том, чтобы жить с Черновым, загоняли меня в панику.
Ну каким образом?!
Мы чужие. Совсем.
Я не хочу!
Нам будет некомфортно.
К чему этот стресс?
Ходила по комнате, сжимая в руках то одну вещь, то другую, и не знала, куда что деть?
Положить в сумку? Оставить?
К середине дня голова гудела, пальцы дрожали, в груди давило. Даже живот разболелся.
И вот зачем это все?
А потом пришла мама. Громкая и уверенная, вломилась в созданный мной хаос, как ледокол.
– Так! Где сумки? Чего сидишь, барыня? Давай-давай!
И понеслось.
– Это тебе на сейчас. Это на попозже. Это – в дом. Это – в коляску. Это – Руслану.
