Понан что-то знал или спросил наобум?
— Собственно, пока еще неизвестно, есть «крот» или нет, но мы как раз проводим проверку — тотальную. Думаю, в свете услышанного она будет отнюдь не лишней, сэр.
— Совершенно с вами согласен, капитан. Вижу, вы знаете, что делаете.
От майора Понана Двоор вышел в смешанных чувствах, с одной стороны, у него были кое-какие успехи в деле выслеживания «крота», а с другой — известие о большом наступлении муглов все же огорчали."
"Всю дорогу до корпуса, в котором размещался его отдел, капитан посматривал в окно автомобиля, невольно представляя, как на траву долины садятся тяжелые корабли, как раскладываются аппарели и по ним сбегают роботы, занимая высоты, а потом неспешно выкатываются танки, дымя двигателями и срывая гусеницами дерн. Ох и картинка!
А «голиаф» между тем уже тащили по дорогам, и Двоор это знал. И очень кстати ответственность за его доставку взял на себя отдел охраны дивизии. Двоор с удовольствием скинул им всю документацию, а также помощников из сверхштатников-савояров. Пусть наслаждаются.
104
К его возвращению допросная была полностью подготовлена для работы. За прозрачной стеной в операторской сидел лопоухий капрал, а по углам камеры стояли два сержанта-нороздула. На них были просторные брюки, заправленные в высокие шнурованные ботинки, и солдатские рубашки с закатанными до локтя рукавами.
Их кулаки от повреждений защищали спецперчатки с накладками, а в кресле, пристегнутый ремнями, сидел объект допроса — лейтенант Маллинз.
Двоор сколько мог откладывал его допрос, поскольку испытывал к лейтенанту симпатию. Он крепко переживал, когда тот получил ранение, и искренне радовался, когда Маллинз вернулся с излечения.
Капитан планировал сделать из него настоящего профессионала, которому можно оставить разросшийся отдел, поэтому надеялся, что найдет для Маллинза какие-то оправдания.
Однако не нашел.
Внешне лейтенант выглядел спокойно и, когда Двоор зашел в допросную, Маллинз даже попытался изобразить нечто вроде улыбки.
— Сэр, ну зачем все это? Разве мы не могли поговорить в вашем кабинете?
— Могли, Эндрю, могли, — согласился капитан Двоор, подходя к пленнику. — Но тут как-то сподручнее. Тут, дорогой мой, сама обстановка располагает к искренности. И потом, здесь ты пристегнут и лишен возможности шарахнуть старину Двоора по голове пепельницей и выпрыгнуть в окно. Здесь нет пепельниц и нет окон.
Двоор театральным жестом обвел стены камеры.
— Только два наших друга — Бринт и Проуд.
Услышав свои фамилии, сержанты стали разминать плечи. Маллинз вздохнул.
— Ты не думай, Эндрю, что они лишь тупые машины для избиения.
