Из зала слышно хихиканье, точно Ника. Что-то для сюрприза она слишком шумная…

— Дим тут…

Я замираю в дверном проёме. Муж лежит на расправленном диване, а на его бёдрах — моя лучшая подруга, подняв руки и играя с красиво уложенными чёрными волосами. Оба голые, разумеется, и, похоже, слишком увлечённые друг другом, чтобы меня заметить.

О-бал-деть.

Глава 2

И без того слабое тело, кажется, теряет последние силы. Я не удерживаюсь на ногах и падаю на колени, ударившись предплечьем о дверной косяк. Ника взвизгивает и спрыгивает с моего мужа, стыдливо натягивая на грудь белую простынь, которую нам с Димой подарила моя мама на последнюю годовщину.

— Лиза? — голос Димы звучит непривычно высоко. — Какого хрена ты тут делаешь? Ты должна быть в больнице!

Из меня рвётся много мыслей на этот счёт, но я предпочитаю оставить их при себе. Нужно беречь силы. Смотрю на мужа, а перед глазами его нежная улыбка, когда он вваливается в мою палату с очередным букетом разноцветной гипсофилы. Потом на Нику и выбираю вопрос:

— Почему?

— Ты правда не понимаешь? — хмыкает Ника. — Не знала, что моя любимая подруга, которая уговаривала полететь в Париж, когда я выздоровею, умеет говорить таким едким голосом.

Киваю. Не понимаю. Дима садится и сжимает виски пальцами. Молчит. Хоть бы ляпнул банальную фразу про то, что сейчас всё объяснит, и я не так поняла.

— Не разводи драму, Лизка, — закатывает глаза Ника. — Тебе осталось-то, всего ничего. А мы молодые, здоровые и хотим жить настоящим, понимаешь?

Это всё какой-то сюрреализм… А как же цветы? Париж?

Господи, может сон? Лежу под капельницей и ничего это нет? Я будто на каких-то незнакомцев смотрю, и их образы никак не вяжутся с моими близкими.

— Таксист… — неожиданно вспоминаю я и поднимаюсь. — Я же обещала…

Путь обратно по коридору я проделываю практически на ощупь. В глазах темно, сердце жжёт, но всё остальное тело… такое чувство, что оно больше мне не принадлежит.

— Это сон. Просто сон, — повторяю себе, стараясь не обращать внимания на голоса в комнате.

— Ну и к лучшему, — фыркает Ника. — Просто разведёшься с ней и дело с концом!

— Ты хоть представляешь, сколько возни будет? Документы, делёжка имущества.

— Ну и что⁈ Сколько мы уже ждём, а она всё не помирает! Ты говорил, там недолго осталось!

Ноги всё же подводят, и я, оступившись, падаю. Висок обжигает холодом, в глазах резко темнеет и я проваливаюсь в пустоту.

Боль пронзает каждую клеточку тела, но после затяжной болезни она становится верной спутницей. Куда больнее — сюжет моего кошмара. Дима и Ника, обсуждающие то, сколько проблем им принесёт необходимость развестись со мной.