— Понятно, — я поцеловал её в плечо, и вновь вспомнил об узорах. — Кто наносил?
— Полгода назад, лично князь Долгоруков, в благодарность за спасение Марии Ивановны. Это было моей просьбой.
Ну что же, вполне объяснимо. Чем сильнее одарённый наносящий узоры, тем ощутимее эффект.
— Тебе зачем? — поинтересовалась она, подперев ладошкой голову.
— Ищу хорошего мастера.
— Рановато собрался. Ты для начала всё же подрасти хотя бы до первого ранга, а там уж не два, а три узора можно нанести. Всё подспорье. Или и вовсе можно…
— Н-нет, — перебил я её, и попытался объяснить. — Я не привереда какой, но для меня это всё одно отдаёт каннибализмом.
— Глупость.
— Не глупость. У убитого мною волколака глаза были человеческие.
— Пётр, у тебя ведь хорошая память. Постарайся припомнить, когда тот зверь пытался дотянуться до твоего горла, много ли в нём было человеческого?
— Твоя правда, кроме жажды убийства там не было ничего. Я такого даже у загнанного в угол волка не видел.
— Ну вот тебе и ответ, насчёт каннибализма. В благодарность за всё, я могу провести обряд, благо у тебя есть крупный бриллиант, и Силы будет в достатке. Прихватим какого упыря душегуба, которого не жаль пустить в расход, чтобы совестно не было. Подумай сам, ты за месяц сумеешь подняться до второго ранга. Это реально, поверь.
— Нет. Я так не могу. Во всяком случае, пока.
Я не кокетничал. С одной стороны, хотелось подрасти в рангах, это факт. Да, я не делал ставку на дар, но если есть возможность, то отчего бы ею не воспользоваться. Но с другой и впрямь не мог через себя переступить. Ну вот противно и всё тут.
— Ладно. Но насчёт первого ранга всё же подумай. Это не так долго, всего-то пара лет.
— Да я не для себя. Мой молочный брат в возраст взошёл, он сын боевого холопа, и сам по той же стезе пойдёт. Хотелось бы чтобы узоры были посильнее.
— Вот в чём дело. Ну, я сомневаюсь в том, что князь согласится наносить узоры на твоего холопа, пусть и боевого, — хихикнула она.
— Я догадался, — подпустив язвинку, ответил я.
— Слушай, а как тебе одарённый седьмого ранга? Понимаю, что раскатал губу на восьмого, но тут я тебе не помощница.
— То есть ты предлагаешь…
— А почему бы и нет. Могу же я напоследок сделать тебе подарок.
— Почему напоследок?
— Пётр, не стоит изображать из себя саму наивность. Будь ты таким и ничего бы не случилось. Хорошего по чуть-чуть. Как только ты выйдешь за дверь, всё закончится.
— Но я ещё даже не поднялся с постели, — заметил я.
Рябова погладила меня по груди, её рука опустилась ниже и улыбнувшись она потянулась к моим губам…
Вечером того же дня, я привёл Илью к ней на квартиру.
