– За что? – Она тоже удивилась.

– За доброту.

Григорий был уже на пороге, ему бы уйти, а он обернулся. Она стояла у окошка, хрупкая, смертельно уставшая, кутающаяся от холода и кошмаров в пуховую шаль.

– Я его найду, – пообещал он.

Он пообещал, а она не спросила, про кого он. Во взгляде ее вспыхнуло сначала отчаяние, потому недоумение, а потом слабая надежда."

"– Тебе больше не нужно будет бояться. – Сказал и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

22 глава

Митяй спал беспокойно, метался, вскрикивал во сне. Сева притулился рядом, сторожил. О том, чтобы поспать самому, не было и речи, хоть и хотелось. По-хорошему, им бы уйти, спрятаться где-нибудь в лесу, переждать. Оставит ли их в покое фон Клейст? Смирится ли с пропажей добычи? Сева знал правду – не смирится, будет искать. Если не лично, то через своих верных псов.

И ведь попытался… Сева согрелся и уже начал клевать носом, когда очнулся от толчка. Это проснулся Митяй. В лунном свете, льющемся из окна, глаза его казались белыми. Видел Сева уже такие глаза… Когда друг попробовал встать, он дернул его за рука. Вроде, и легонько дернул, а Митяй кулем свалился обратно на пол, застонал.

– Что?.. – спросил одновременно зло и недоуменно.

– Опять, – прошептал Сева.

– Опять он меня… зовет? – В голосе Митяя послышался страх, смешанный с отвращением.

– Да. Но, кажется, не сильно. Наверное, расстояние. Ты быстро в себя пришел. Что чувствуешь?

– Ничего. – Митяй сел, подтянул к подбородку колени. – Хреново мне. В ушах шумит, в голове… всякое.

– Это потому, что крови много потерял.

– Не напоминай, и без того тошно. А как подумаю про эту гадину… – Митяй зарычал.

– А ты не думай. Хочешь, чая еще вскипячу?

– Не хочу. – Митяй закрыл глаза, спросил: – Почему он вернулся? Как думаешь?

Севе и самому было интересно знать. В Гремучем ручье сейчас небезопасно. Ни для людей, ни для нелюдей. Слишком приметным стало это место, слишком много слухов с ним связано. Зачем возвращаться туда, где тебя едва не убили? И почему под покровом тайны? Это ведь тайна. Иначе в усадьбе стоял бы уже новый гарнизон с патрулями и серьезной охраной на воротах. Или тайна эта лишь для партизан? Ведь они с Митяем своими собственными глазами видели, как по первому зову к Гремучему ручью примчалась подмога.

Непонятное все, темное… И разобраться никак, потому что Митяй сейчас беспомощнее котенка. Ни уйти с ним, ни одного оставить. Как ни крути, а придется пережидать, пока он хоть немного придет в себя.

Это было слабое утешение. Можно сказать, и не утешение вовсе, потому что Сева прекрасно понимал, что для того, чтобы у Митяя появились хоть какие-то силы, он должен питаться. Мясо уже съедено, а липовый чай – это не еда.