– Григорий зашвырнул докуренную папиросу в костер, туда же подкинул веток. – Я другое знаю, товарищ командир. Купание твое у нас часов пять отняло. Не на пользу, видать, ты моему фарту. – Вроде как в шутку сказал и даже улыбнулся, но Влас намек понял, насупился.

Так и сидели, как два бирюка, друг напротив друга в полном молчании. Только время от времени подкидывали в костер веток, да проверяли, высохла ли одежда.

Первым это услышал Григорий. И не мудрено при его-то нынешнем почти зверином слухе. Кто-то крался по подлеску. Кто-то о двух, а не о четырех ногах. Григорий вздохнул, потянулся за посохом.

– Что? – шепотом спросил Влас и тоже потянулся к автомату.

– Идет кто-то, – так же шепотом ответил он. – Будь наготове."

"Ждать пришлось минут пять, вот такой хороший у него оказался слух! Влас уже начал поглядывать на него с раздражением, когда тишину нарушил едва различимый звук треснувшей под подошвой ветки.

– Стой! – Влас и сам уже был на ногах, обводил дулом автомата подступающий к полянке подлесок. – Стой, стрелять буду!

– Свои! – послышалось из кустов, и на полянку вывалился Зверобой.

Григорий подобрался, посох свой сжал покрепче. Не ждал он от Зверобоя особой подлянки, но береженого и бог бережет.

– Василий! – В голосе Власа послышалось облегчение. – Что ты шастаешь тут? Чуть не подстрелил тебя, чертяка!

– А где ж мне шастать? – Зверобой шагнул к костру. – Я ж в лесу живу. Охотничьи угодья у меня тут.

– Угодья… – Влас опустил автомат, а вот Григорий расслабляться не спешил, следил за каждым движением незваного гостя. – Тут сейчас не пойми чьи это угодья. Всякое можно встретить.

Он так и сказал «всякое». Намекал на что-то, или само получилось?

– Вот то-то и оно! – Зверобой, кажется, только сейчас увидел Григория, осклабился. – Очухался, Гриня?

– Твоими молитвами. – Григорий кивнул.

– Так я о тебе и не молился особо, но пацаненку твоему помог. Так что все, Гриня, мы с тобой теперь в расчете. – Зверобой посмотрел на него очень внимательно, словно видел впервые, а потом вдруг сказал: – Как-то ты слишком хорошо выглядишь для того, кто еще неделю назад был при смерти.

– А ты наоборот – слишком плох для того, кто решил выйти на охоту. Что с рукой?

Левую руку Зверобой держал неловко, прижимал локоть к боку, лишний раз старался ею не двигать. Если не присматриваться, то и не заметишь, но Григорий привык присматриваться.

– С рукой? – Зверобой вдруг смертельно побледнел, огляделся по сторонам, принялся стаскивать с себя куртку. – А вот, что у меня с рукой…

Плечо его было перевязано не слишком чистой тряпицей, на которой проступили кровавые пятна.

– Подстрелили? – сунулся к нему Влас.

– Если бы подстрелили. – Зверобой сдвинул повязку, обнажая рану.