Григорий выбрался из погреба на воздух, посмотрел на Зверобоя.

– Если ты о том, нашли ли они тех двоих, то не нашли. – Зверобой присел на корточки, разглядывая землю. – Эти, которых искали…

– Это Митька мой, – перебил он. – Митька и Сева. Я уверен, что они.

– Ну, я так и подумал. – Зверобой не выглядел удивленным. – Так вот что я тебе скажу. Те, кто за ними гнались, ушли с пустыми руками. А пацаны потом тоже ушли.

– Куда? – опередил Григория Влас. – Ты можешь отследить их путь?

– Могу. Уж больно характерные они оставили следы. Кто-то из них ранен, Гриня.

Григорий кивнул, стиснул зубы, чтобы не зарычать.

– Тогда, пойдем, пока совсем не стемнело.

До границы деревни Зверобой шел уверенно, но, когда на пути у них встал подлесок, сбавил шаг.

– Дальше посложнее будет, – сказал задумчиво.

– Дальше ты со мной, – вмешался Влас. – Хочу, чтобы, пока светло, ты показал мне то место.

– Какое место? – Насторожился Зверобой, хоть по глазам было видно, что он прекрасно понимает, о чем речь.

– Могилу.

– Зачем вам та могила, товарищ командир? – Было видно, что не хочется Зверобою возвращаться ни к могиле, ни к воспоминаниям.

– Хочу кое-что уточнить. – Влас закурил папиросу. Ни Григорию, ни Зверобою не предложил.

– Да что там уточнять? Гиблое место! Я бы лучше, пока светло, Грине помог пацанов его отыскать.

– Сам справлюсь, – сказал Григорий.

Он уже знал, куда могли пойти ребята. Если до этого прятались, то и дальше станут прятаться. А прятаться лучше всего в схроне. Он и от деревни недалеко, и до усадьбы от него рукой подать. И, что самое главное, сделан на совесть, хорошее место, чтобы переждать тяжелую годину. А то, что пацаны снова во что-то вляпались, он не сомневался, как не сомневался и в том, что Власу очень не хочется отпускать его одного. Но отпустил. Видать, имелся у него собственный интерес, поважнее прочих.

24 глава

О том, чтобы вернуться в Гремучий ручей, не было больше и речи. Митяю не становилось лучше, Митяю становилось все хуже. Он скатился в тяжелый, полный кошмаров сон, кричал и метался. Сева очень надеялся, что это всего лишь сон. Сон, а не бред. Потому что, если бред, значит, дело совсем плохо. Не разбирается он в медицине. Вообще не разбирается! И сил на то, чтобы дотащить Митяя до лагеря, не осталось. Он бы, наверное, и дотащил, если бы по лощине не рыскали немцы. Может только немцы, а может и упыри. И фон Клейст так просто Митяя не отпустит. Теперь Митяй не просто подопытная мышь, но и опасный свидетель. Вряд ли фон Клейст стремился к тому, чтобы фрицы узнали о его упыриной сути. Таким не похвастаешься. Это тайна – черная и страшная, мерзкая даже.

В ту ночь, когда горела часовня, фон Клейст мог решить, что Митяй погиб в огне. Той ночью фон Клейсту, по всей видимости, было не до него, но сейчас все изменилось.