— Ой, вам тоже в ломбард? — девушка оборачивается к нам, переминаясь с ноги на ногу. — Постараюсь быстро, извините. У меня просто очень срочный вопрос.
— Ничего страшного, сударыня, — отвечаю с улыбкой. — Мы не торопимся, не волнуйтесь.
— Спасибо, — она благодарно хлопает длинными ресницами.
Тем временем оценщик открывает железный шкаф и разглядывает коробки с заложенными вещами. Он берёт коробку девушки, внимательно разглядывает ожерелье. Даже на вид украшение баснословно дорогое, с настоящими бриллиантами. Оценщик сально усмехается и ставит ожерелье назад. Я хмурюсь. Хм, боров, а ты случайно не забыл кое-что?
— Прости, дорогуша, но ожерелье уже продали, — пожимает толстяк плечами, вернувшись.
— Как… продали? — бледнеет девушка. — Но я же просила вас не продавать! Я же говорила, что верну деньги ровно через неделю! И вот я пришла!
— По договору я могу продать и продал заложенный товар, дорогуша, — усмехается он. — Вы же получили деньги за эту побрякушку, к чему теперь жалобы?
— Но я… я… — сбивчиво лепечет девушка, растерянно хлопая глазами.
Тут я решаю покопаться в памяти оценщика. Мм, а сколько ты ей заплатил за это ожерелье? Ого, так мало? И ещё и руку нагрел на разнице. По моим прикидкам, оно стоит в двадцать раз больше. Ну что
— Уступи очередь следующему клиенту, — резко бросает оценщик девушке, уже переходя на «ты», как будто она совсем бесправна.
Её плечи судорожно опускаются, пухлые губки подрагивают, и вот-вот польются слёзы. Но в последний момент она находит в себе силы не разрыдаться и уже почти отходит, как я подхожу к окошку, слегка касаюсь её локтя. Она оборачивается, удивлённо поднимая взгляд, и сталкивается с моей уверенной улыбкой.
— Сударыня, не торопитесь сдаваться. Господин оценщик мог что-то перепутать, — я перевожу взгляд на недоумевающего толстяка за окошком. — Верно же?
— Что⁈ Да какого хр… Очень возможно, господин. Сейчас перепроверю, — его взгляд вдруг становится стеклянным. Кивнув, он молча удаляется к шкафу. Через минуту возвращается с ожерельем. — Вот ваш заложенный товар, сударыня. Оказывается, оно не было продано.
— Вы его нашли⁈ — её глаза светятся радостью, когда она берёт в руки драгоценную реликвию. — Спасибо! И вам! — она оглядывается на меня. — Спасибо вам большое, сударь…!
— Данила, — киваю. — Господин оценщик, вы не считаете, что должны сударыне компенсацию предоставленные неудобства?
— Хм, я что, дебил, чтобы так счит… — срабатывает новая закладка, и мнение толстяка меняется на диаметрально противоположное. — Боже! Да вы правы! Сударыня, приношу свои глубокие извинения! Возьмите! — он протягивает через окошко заготовленный конверт с тысячей рублей.
— Мне? Деньги? — девушка впадает в ступор от такого «классного» обслуживания.
