– Из всех школ ближе всего к городу Цзиньлань находится монастырь Чжаохуа, и, помнится, между ними весьма прочные связи. Если в Цзиньлане и впрямь творится что-то неладное, их настоятели, безусловно, должны об этом знать.

– Верно, – согласился Юэ Цинъюань, – двадцать дней назад один купец бежал из Цзиньланя по водному пути в монастырь Чжаохуа, чтобы позвать на помощь.

Уже одно то, что он употребил слово «бежал», свидетельствовало о серьёзности положения. Весь зал замер, внимая главе школы.

– Этот мужчина был владельцем самой преуспевающей оружейной лавки в городе Цзиньлань.

Каждый год он неизменно посещал монастырь Чжаохуа, чтобы сделать подношения и возжечь благовония, так что монахи его хорошо знали. К их воротам он явился плотно закутанный с головы до ног в чёрную ткань, из-под которой виднелись лишь глаза. Без сил рухнув на ведущих на гору ступенях, он принялся твердить, что в городе свирепствует страшная эпидемия. Стоявшие на страже монахи тотчас внесли его в главный зал и сообщили о происшествии старшему настоятелю, однако к тому времени, как тот прибыл вместе с несколькими наставниками, было уже слишком поздно.

– Он умер? – прямо спросил Лю Цингэ.

– Купец обратился в скелет, – ответил Юэ Цинъюань.

Но ведь он только что говорил, что мужчина просто загнал себя до изнеможения, спеша достичь монастыря, так каким же образом тот в мгновение ока сделался скелетом?

– Шисюн упомянул, что купец был с головы до пят завёрнут в чёрную ткань? – задумчиво осведомился Шэнь Цинцю.

– Именно, – подтвердил Юэ Цинъюань. – А когда монахи попытались снять эту ткань, он принялся вопить так, будто с него заживо сдирали кожу, и они не посмели срывать её силой.

Не на шутку обеспокоенные этим настоятели совещались ночь напролёт и наконец решили отправить в Цзиньлань великого мастера Учэня и ещё нескольких старейшин, чтобы они выяснили, что именно там произошло. До сих пор ни один из них так и не вернулся.

В сравнении с поколением Шэнь Цинцю эти мастера поколения У[1] стояли неизмеримо выше по старшинству, а значит, и в уровне совершенствования они не уступали мастерам Цанцюн. Шэнь Цинцю не сдержал изумлённого возгласа:

– Ни один не вернулся?

Юэ Цинъюань с мрачным кивком добавил:

– Дворец Хуаньхуа и обитель Тяньи послали туда более десятка адептов, и они также бесследно исчезли.

Выходит, в это вовлечены уже три великих школы. Разумеется, хребет Цанцюн не мог оставаться в стороне – ничего удивительного, что сегодня их всех срочно созвали сюда. Юэ Цинъюань не замедлил подтвердить догадку Шэнь Цинцю:

– Оказавшись в безвыходном положении, наши собратья по совершенствованию незамедлительно направили на хребет Цанцюн письмо с призывом о помощи, и мы не можем не откликнуться на него.