Мне казалось, что за этот срок можно не только все обсудить, но и неспешно пообедать, выпить пару чашек чаю или даже прилечь в целительном дневном сне. Все это время в зале заседаний было совсем тихо. Даже мне не хотелось обсуждать услышанное с Андресом. Все было как-то странно. Я никак не могла определиться со своим отношением к происходящему. Приговор был короток. Фьордине Берлисенсис, учитывая ее возраст, состояние здоровья и чистосердечное раскаяние, дали десятилетний домашний арест в доме семьи Берлисенсис во Фринштаде.
– Какое жестокое наказание, – ахнула мама Бруно. – Ужас! Какой ужас!
– Прошу внести поправку, – подал голос Беранже. – В поместье супруга, который у нее сегодня появится.
Он быстро написал на листочке адрес и протянул его судье. Тот взял и повернулся к фьордине Берлисенсис, ожидая от нее подтверждения. Но та смотрела лишь на своего жениха.
– Ален, – сказал она со смущением, приличествующим более юной особе, – а это не повредит твоей карьере?
На мой взгляд, полковник уже мог уйти на пенсию и более не беспокоиться ни о карьере, ни о розыске преступников, но у него на этот счет было свое мнение."
"– Дорогая, – нежно ответил он, – мне приятно, что ты так обо мне беспокоишься. Но не стоит. Моей карьере наш брак повредит только в случае, если ты вдруг решишь заняться черномагической практикой. Надеюсь, в твоих планах такого нет?
Видно было, что в планах фьордины такого нет. Но мне казалось, даже если бы и было, Беранже предпочел бы расстаться с карьерой, а не с Соледад. Для него это было бы единственно возможным выбором. Вон с каким лицом ждет от нее ответа. Она улыбнулась и сказала ему что-то так тихо, что услышал только он. Но, судя по его счастливому лицу, поместье Беранже сегодня же обретет новую хозяйку. Это поняла не только я, но и семейство Берлисенсисов.
– Какое счастье! – радостно сказала мама Бруно. – Я так за вас рада.
Фьордина Берлисенсис посмотрела на нее довольно скептически. Мне тоже показалось, что невестку обрадовал не факт замужества свекрови, а то, что она будет сидеть безвылазно не в одном с ней доме. И дальнейшие слова мамы Бруно это только подтвердили.
– Уважаемый фьорд судья, значит ли это, что она не сможет приезжать к нам в гости? Ой, я хотела сказать, что она вообще не сможет никуда и ни при каких условиях из дома выходить?
– Ну почему же? – важно ответил судья к большому разочарованию этой фьордины, которое у нее тут же отразилось на лице. – Может, но только при необходимости визита в медицинские и государственные учреждения. А также при стихийных бедствиях и пожаре.
