Так мы и стояли, в полной тишине, обнимаясь, пока я не услышал тихие всхлипывания.
— Почему ты плачешь, сладкая? — я стёр с ее щек слезы тыльной стороной ладони.
— Просто я счастлива, — сказала она и в ее глазах я действительно увидел счастье. И потому был счастлив сам.
*** Анна. Утро
Ох… я сладко потянулась в кровати, села. Курт что-то делал в кабинете, и я сначала решила принять ванну. Вчера был трудный день, я вернулась вся вспотевшая, в пыли. Поэтому не оставалось ни сил, ни времени помыться. После признания Курта в любви во мне было столько чувств и эмоций, что я не хотела расставаться с ним ни на секунду. Я попросила Курта больше не пить, и он спокойно поставил алкоголь на место. А потом мы танцевали в темноте. Курт включил музыку на браслете, по моей просьбе.
«Танец лунной ночи» — моя любимая медленная песня. Мы танцевали и танцевали, а потом уснули, обнявшись. Такого спокойствия и счастья я не испытывала никогда. А ведь стоило только поверить ему. Всем своим сердцем. Он не даст меня в обиду. Пора было двигаться дальше, оставив тени прошлого позади.
Когда я шла в ванну, Курт выглянул из кабинета и попросил меня не одеваться после. Поняв его намек, я чрезвычайно быстро смыла с себя всю усталость. Мое тело настолько привыкло к утренним ласкам, что, кутаясь в одеяло, я уже чувствовала, как намокла от желания. Ох… надо будет что-то с этим делать… ещё эти гормоны, совершенно от них нет спасения. Меня начинало тошнить от определенной еды, я знала, что это только начало. Наверное, нужно было сказать Курту, но не раньше, чем получу удовольствие с утра. Иначе он так испугается, что, наверняка, перестанет заниматься со мной любовью. Курт может — он всегда осторожничает сверх меры.
Когда я зашла в кабинет, закутанная в плед на голое тело, он разжигал костер, а рядом лежал рекламный плакат со сладкой АннаРивой.
— Хочешь узнать, что она действительно здесь делает?
— Хочу, — с подозрением ответила я.
Курт поведал мне историю, которая была настолько давней, что я удивилась, что он ещё ее помнит. Хотя, как такое можно забыть? Эту девушку он искал всю свою жизнь. И этой девушкой оказалась я. Не передать словами, что я тогда ощущала. Марэль искал робота, чтобы заменить меня, а Курт всю жизнь искал живую меня, чтобы заменить бездушный плакат.
Когда Курт взял в руки плакат и начал рвать его начасти, я воскликнула:
— Что ты делаешь?! Это же твоя…
— Не моя. Ты — вот кто моя по-настоящему, — сказал он, кидая кусочки бумаги в огонь, — Искусственная Аннарива больше не нужна. У меня есть живая.
Он встал и поцеловал меня горячо, у меня перехватило дыхание. Потом он подвёл меня к рабочему столу и из верхнего ящика достал несколько картонных коробок без верха.
— На, выбирай, — сказал он мне.
Я посмотрела внутрь сверху.
