Его желание было первобытным и легко брало верх над разумом.
Она широко распахнула глаза, губы у нее приоткрылись, и он представил себе, как накрывает их жарким поцелуем.
— Вам не запугать меня своими угрозами.
Голос ее прозвучал хрипло. Все-таки она боится. Или возбудилась. У Дэймона от этой мысли все тело напряглось.
— Это не угроза, а обещание.
— У вас нет надо мной власти. Я сама себе хозяйка. Никто мне не указ. — Она махнула рукой на бунгало в конце тропинки. — Уверена, вы сами найдете дорогу, господин Савакис.
И ушла, как будто слуге указала на его место.
Никто не смел так обращаться с Дэймоном Савакисом. И все же мысленно он аплодировал ее выдержке. Не многие осмеливались ему противостоять. Она его по-настоящему завораживала. Ему хотелось пробиться сквозь ее напускное спокойствие и высокомерие и согревать ее в своих объятиях до тех пор, пока им обоим не станет жарко.
Он засунул руки в карманы, чтобы не схватить ее и не обрушиться на нее со всей своей страстью, не заставить ее подчиниться. Это было бы слишком просто. Ему хотелось, чтобы она пришла к нему сама. За двадцать четыре часа он стал одержим Каллистой. Невзирая на ее презрение. И на то, кто она. А может, именно из-за этого. В нем опять зашевелился гнев. Его отец и дед много лет горбатились на семью Манолис. Дед рано свел себя в могилу непосильным трудом. А отец умер в результате несчастного случая на рабочем месте. Его мать получила от компании соболезнования. А вот законной компенсации не получила. Дэймон направил свой гнев на то, чтобы добиться успеха, чтобы семья его никогда больше не была уязвима, как тогда, когда пятеро детей в их семье остались без отца. Ему было пятнадцать, и он был старшим из них.
Что удивительного в том, что ему приятно смотреть, как старается ему услужить Аристидис Манолис? И нравилось представлять, как покорится его воле Каллиста Манолис?
Дэймон заставит ее признаться в своем желании. Он возьмет ее снова, будет с ней столько, чтобы насытиться, а потом бросит ее. И она будет жаждать большего, но никогда этого не получит.
Калли шла по холму, хотя ей хотелось бежать без оглядки. Она спиной чувствовала его горячий взгляд. В ней кипел гнев, и все равно тело ее предательски реагировало на его присутствие. Она отдалась ему бездумно. А теперь ей не убежать, пока все не решится с ее наследством. Без него ей никак не осуществить мечту об открытии собственного маленького бизнеса."
"Только эта мечта и помогла ей пережить годы замужества. Она не могла от нее отказаться. Оставалось надеяться, что дядина сделка прогорит, а Дэймон не клюнет на его сводничество. Она запнулась и резко остановилась, когда вдруг поняла, что только деньги Дэймона Савакиса теперь могут спасти ее планы на будущее. Слава богу, сам Дэймон этого не знает.
