"Николь Келлер

Случайно папа

Глава 1

Олеся

– Спи, моя радость, усни, – распеваю вполголоса, укачивая дочку. Руки, кажется, длиной до колен и вот-вот отвалятся. Анютка так незаметно выросла! Казалось бы, только – только я принесла кулечек из роддома весом три килограмма, а уже скоро два года стукнет. Но доченька все равно предпочитает засыпать исключительно на маминых руках.

Продолжая бубнить любимую колыбельную Ани, с осторожностью сапера перекладываю малышку в кроватку, уже представляя, как спокойно попью кофе. И пообедаю заодно. Спокойно. В тишине. И двумя руками.

Ба-бах!

Это так разбиваются мои мечты о времени для себя.

И так хлопает входная дверь. Так как время обеденное, и муж еще на работе, то единственный, кто может прийти в нашу квартиру вот так запросто, – это свекровь.

Аня вздрагивает, распахивает глаза, замирает на секунду и разражается громким и возмущенным плачем.

На секунду прикрываю веки, чтобы не разреветься в голос, и подхватываю дочку на руки. Она мгновенно повисает на мне, щедро заливая мое плечо слезами.

– Все, все, мое солнышко, ну, не плачь. Иначе мама тоже сейчас расплачется.

Но Анюта и не думает успокаиваться.

Возмущенно ревет, что потревожили такой ее чуткий сон. Мысленно стону, меня потряхивает от эмоций и постоянного недосыпа. Заново укачиваю дочку. Сейчас она проспит сорок минут на моих руках, и у меня будет еще ровно сорок минут свободного времени. Интересно, на что их потратить: на готовку, поесть самой или помыть голову? Дилемма.

Придушила бы мать моего мужа, ей-богу! Она ведь прекрасно знает, как дорог мне сон дочери! Что это не только время, в которое я «ничего не делаю», как она считает, но единственный момент, когда я могу приготовить обед и ужин для семьи.

Любовь Григорьевна прекрасно знает, как я не просто устаю, а выматываюсь с ребенком, но палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь. Наоборот, делает все, чтобы вывести меня из себя.

Ба-бах!

Дверь спальни с треском распахивается, и на пороге оказывается…муж. Аня снова вздрагивает всем тельцем от испуга и буквально захлебывается криком.

– Что ты творишь?! – рявкаю на Лёню, укачивая и похлопывая Аню по спине. – Нельзя ли потише?! Знаешь же, что в это время у дочери дневной сон!

Но о чем это я.

Мой муж не любит собственную дочь. Более того, ему плевать на нее, и он никогда не скрывал этого.

Когда я забеременела, Лёня и слышать ничего не хотел. Категорично заявил – аборт и только.

– На вот, – всучил мне пять тысяч. – Я узнавал, тебе хватит, чтобы устранить проблему.

– Проблему?! Наш ребенок для тебя проблема?

– Мозги мне не делай, – кривится Лёня, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. – Мне сейчас не до детей.

– Но он уже есть! – слезы катятся из глаз, задыхаюсь от безысходности.

– Я все сказал.