Тишину нарушили шаги и приглушённые девичьи голоса.

Гайя тащила Сухвиндер за руку. Она хохотала, и Эндрю понял, что её развезло.

— Ты, — обратилась Гайя к Пупсу, — омерзительно ведёшь себя по отношению к Сухвиндер.

— Прекрати. — Сухвиндер попыталась вырваться. — Я серьёзно… отпусти.

— Но это же он! — задохнулась Гайя. — Это ты! Это ведь ты посылаешь всякие пакости ей на «Фейсбук», да?

— Замолчи! — вскричала Сухвиндер.

Она вырвалась и убежала обратно в зал.

— Ты её оскорбляешь, — продолжала Гайя, для устойчивости держась за перила. — Обзываешь то лесбиянкой, то ещё как-то.

— Лесбиянка — это не оскорбление, — заметила Патриция и, выдыхая дым, прищурилась. — По-моему, ничего плохого.

Эндрю заметил, как Пупс на неё покосился.

— Я и не говорил, что это плохо. Просто пошутил, — сказал он.

Гайя сползла на холодный тротуар и обхватила голову руками.

— Что с тобой? — заволновался Эндрю.

Не будь рядом Пупса, он сел бы подле неё.

— Мне плохо, — пробормотала она.

— Надо два пальца в горло сунуть, — равнодушно взирая сверху вниз, посоветовала Патриция.

— Хорошая у вас машина, — сказал Пупс, разглядывая «БМВ».

— Да, — сказала Патриция. — Новенькая. Я зарабатываю вдвое больше моего братца, — сообщила она, — но Майлз у нас — младенец Христос. Мессия Майлз. Советник Моллисон Второй… Пэгфордский. Ты любишь Пэгфорд? — спросила она Пупса, в то время как Эндрю не сводил глаз с Гайи, которая тяжело дышала, опустив голову на колени.

— Нет, не люблю, — ответил Пупс. — Захолустье.

— Да, пожалуй… Я спала и видела, как бы отсюда свалить. Ты знал Барри Фейрбразера?

— Немного, — произнёс Пупс.

Что-то в его голосе насторожило Эндрю.

— Он в «Сент-Томасе» меня читать учил, — сказала Патриция, глядя вдаль. — Душа-человек. Я бы приехала на похороны, но мы с Мелли на лыжах катались в Церматте. А что это за тема — моя матушка не нарадуется — с Призраком Барри?

— Кто-то присылает сообщения на форум совета, — поспешил объяснить Эндрю, боясь, как бы Пупс не сболтнул лишнего. — Сплетни и всё такое.

— О, немудрено, что мамочка довольна, — сказала Патриция.

— Интересно, что скажет Призрак в следующий раз? — Пупс бросил косой взгляд на Эндрю.

— Умолкнет, наверное, — пробормотал Эндрю. — Выборы уже прошли.

— Ну не знаю, — протянул Пупс. — Если старичку-призраку что-нибудь не по нутру…

Он был только рад: пусть Эндрю подёргается. Ввязался в эту голимую работу, а теперь ещё и переезжать собрался. Пупс ему ничего не должен. Аутентичность несовместима с покаянием и обязательствами.

— Ну как ты там, жива? — спросила Патриция, и Гайя кивнула, не поднимая головы.