)

У церкви Архангела Михаила и Всех Святых носильщики готовились двинуться вперёд по дорожке. Среди них был одетый в тяжёлое чёрное пальто Дейн Талли, с серьгой в ухе и самодельной татуировкой-паутиной на шее.

Под тисом ждали семейства Джаванда и Боден. Эндрю Прайс держался рядом с ними, а Тесса Уолл, бледная, с каменным лицом, стояла немного в стороне. Остальные выстроились в шеренгу перед входом в церковь. Одни хранили вымученно дерзкий вид, другие совсем сникли, кое-кто пришёл в дешёвой чёрной одежде, но многие явились в джинсах и спортивных костюмах, а одна девушка щеголяла куцей футболкой и боди-пирсингом, отчего при малейшем движении пупок сверкал на солнце.

По дорожке поплыли гробы, блестевшие в ярком свете.

Это Сухвиндер Джаванда выбрала ярко-розовый гроб для Кристал, поскольку была уверена, что ей бы понравилось. Именно Сухвиндер взяла на себя практически всю подготовку: организовывала, выбирала, убеждала. Парминдер всё время косилась на дочь и под любым предлогом старалась к ней прикоснуться: то убирала ей со лба чёлку, то поправляла воротничок.

Когда Робби утонул и очистился в глазах скорбящего Пэгфорда, Сухвиндер, рискнувшая жизнью ради спасения мальчика, сразу же стала героиней.

После статьи в газете «Ярвил энд дистрикт», после громких заявлений Морин Лоу, рекомендовавшей представить девушку к специальной награде, после речи, которую произнесла директриса перед всей школой, Сухвиндер впервые в жизни поняла, что значит затмить родных брата и сестру.

Каждый миг этой славы был ей ненавистен. Вечерами Сухвиндер вновь и вновь ощущала в руках мёртвое детское тельце, которое увлекало её в пучину вод; она вспоминала своё отчаянное желание отпустить его, чтобы спастись самой, — неизвестно, сколько ещё она продержалась бы.

Глубокая рана на ноге зудела и болела, что в движении, что в покое. Известие о смерти Кристал Уидон стало для Сухвиндер таким потрясением, что родители даже записали её на приём к психотерапевту. Однако после того, как Сухвиндер вытащили из реки, она больше не резала себе руки; вероятно, заглянув в глаза собственной смерти, она избавилась от этой потребности.

В первый же день, когда Сухвиндер вернулась в школу (Пупс всё ещё отсутствовал) и под восхищёнными взглядами прошла по коридору, ей насплетничали, что у Терри Уидон нет денег на похороны детей и установку надгробий и что гробы будут самые дешёвые.

— Очень печально, Джолли, — сказала в тот вечер её мама, когда они все вместе сели ужинать под семейными фотографиями.

Парминдер говорила так же мягко, как та женщина из полиции; при обращении к дочери в её голосе теперь не было и следа прежней резкости.

— Я попробую начать сбор денег на похороны, — сказала Сухвиндер.