— Спасибо, — механически произнесла я и, сбросив, опять набрала Гену — секретаря мужа. На этот раз он все же ответил.

— Слушаю.

— Гена, где Руслан? Я не могу с ним связаться уже несколько дней.

— У Руслана Сергеевича сейчас важные переговоры. Ему некогда, Лия Егоровна, — молодой мужчина словно укорил меня в том, что я не вовремя звоню мужу.

Я почти устыдилась, решив, что Руслана просто взломали, а то, что мы не общались три дня, всего лишь большая загруженность. Ведь действительно. Какой развод? Какой может быть развод? Мы же были так счастливы. До брака и после. И вообще, я любила его с тринадцати лет.

— Вы уже видели документы?

— К-какие? — насторожилась я.

— Сегодня курьер должен был вам доставить ваш брачный договор.

— Я…  я ночным рейсом улетела из Москвы. — Приложила указательный палец ко рту и больно себя за него укусила, лишь бы не зареветь, лишь бы мой голос оставался ровным.

— Хм, вот оно в чем дело.

— К-какие отступные? — Я все же не сдержалась и заплакала, а потом совершенно случайно наткнулась взглядом на двух девушек, разглядывающих меня с акульим интересом и снимающих все на телефон. Отвернулась, пряча лицо у мамы на плече, только это же бесполезно.

— Как какие? Прописанные в брачном контракте. Все, что вам полагается при разводе, за молчание и… не препятствование, скажем так.

Стало холодно. Я вмиг почувствовала, что на улице и правда осень, да еще и почти такая же промозглая, как в Москве.

— Когда… Когда у Руслана закончатся переговоры? — выдавила я из себя на последних силах.

— Лия Егоровна, — чудо, но, кажется, секретарь мужа замялся или почувствовал себя неловко, — тут такое дело… Руслан Сергеевич дал указание не соединять вас с ним, пока мы не получим документы о разводе.

Вот тут я и сломалась. Геннадию не было смысла врать. Руслан сошел с ума, а я, кажется, настолько отупела от боли, что разучилась разговаривать.

— Мне что, полицию вызвать? Так патрульные рядом! — закричала мама. Видимо, отпугивая тех девушек.

Я слышала ее слова словно через толщу воды и, ощущая себя развалиной, пыталась подняться, пыталась сделать шаг, а потом еще один. Лишь бы уйти из этого места. Лишь бы отогреться в родительской квартире, лишь бы не оставаться под прицелом этих людей, которые, словно озверевшие гиены, получали кайф, наблюдая за трагедией, разворачивающейся на их глазах. За моей трагедией.